b000002179

кую болезнь в человеке признавать, и ты, болезнь ту провидевши, должна за тем человеком следовать... Вот тебе мой приказ». — Как ж е хозяин-то? — Пришел и признал. Сейчас с братом в раздел. Стали делиться, а большак все себе и отсудил. Тут мой уж стал бить меня. Я молчу и только к сынку привяза­ лась, десятый годок ему шел. Он и его у меня отнял в ученье. А сам все бьет; два года бил: грудки отшиб. Стала я сохнуть. Тут я надумала: «Божье повеленье исполнить требуется». И ушла в бега: в Соловки ходила, в Новом Ерусалиме была, по всем обителям странство­ вала. Вернулась тихонько домой — сынку четырнадцатый годок шел; и стал он щепка щепкой, и как будто рас­ судком тронувшись. «Петя, говорю, это я, матка твоя».— «Вижу», — говорит. «Не рад ты мне?» —•«Нет, говорит, ступай опять в бега... Узнает отец — убьет и тебя, и меня!» Горько мне было, заплакала я — ушла опять к Киеву. Год ходила. Вернулась сюда, в город, слышу, говорит мне один мужичок из наших: «Твоего сына су­ дить будут...» — «За _что?» спрашиваю. «Отец, слышь, его из-за тебя избил; привязал к т ел е ге—-да вожжами... Зверь стал — насилу оттащили. А после того Петьку-то поймали у задворок со спичками. Избу хотел поджечь. А отец-то пьяный спал. Хорошо, что усмотрели. Спалил бы и деревню!» — А сколько тебе, бабка, лет? —■прервал его Быч­ ков. — Третий десяток в исходе. Пеньковцы посмотрели на нее. — Ну, истинно твое слово: недаром твое покаянье... В половину тебе господь годов прибавил — веку укоро­ тил. В эту минуту за дверью послышался разговор. Пеньковцы стали вслушиваться. — Не нас ли кто ищет? — сказал Лука Трофимыч, приподнимаясь, чтоб справиться. Дверь отворилась, и в ней показался хозяин, за ним солдат, длинный и прямой, как веха, с корявым усеян­ ным прыщами лицом; в руках у него была книга. — Господа присяжные? Вот здесь-с. Они самые. П о ­ лучайте! — говорил хозяин, пропуская вперед солдата и показывая на пеньковцев. 69