b000002179

сидит себе да книжки читает... Ан, хвать-похвать, и проговорилась: «Я, говорит, хочу в лекаря учиться, в бабки это мало...» И отцу так сказала: «Только, говорит, я уж теперь не одна поеду, а с тобой вместе там жить будем...» Ну, старый хрыч и рад! — Так они скоро едут совсем отсюда? — Чего т у т— едут!.. И сама теперь не пойму... Старый и то все думал, что поедут... И не разберу уж!.. — А она раздумала? — А уж и не знаю... Вот ведь она — какой крепыш, настоящий кремень! У нее тоже скоро-то ни до чего не достукаешься... Один раз только проговорилась; пришла этта такая задумчивая, весь день молчала, да уж ночью со мной и разговорилась... Проснулась я, дай-ка, думаю, посмотрю, откуда это так свежо дует, — а она сидит в одной юбке да в кофточке на окошке, растворила его... «Чего ты, говорю, не спишь?» — «Не спится, няня, бес­ сонница...» Тут и разговорилась со мной... «Я, говорит, пока подожду ехать учиться...» — А кто это Морозиха?.. Сестра Морозова? — Она самая. — Я, кажется, видел ее раза два у них. — Она не живет с ними. Брат-то с женой сердятся на нее за это; уговаривают, чтобы с ними жила, а она не хочет. Знамо дело — мужичка она, так мужичка и есть. Ведь Морозов-то из мужиков, только теперь, как науки произошел, в баре попал... — Что же она делает такого, что ты как будто не­ довольна знакомством с нею Кати? — Ничего она дурного не делает... Незамужница она... «перехожая»... — К акая это «перехожая»? — А так... Есть у нас такие девки, ежели которые грамотны, что из семей уходят. Возьмет — уйдет, да и начнет ходить из деревни в деревню, из избы в избу ребят учат, по покойникам читают, а то заодно с д ев ­ ками в светелках работают, ткут. Есть из них всякие: одни для бога идут, а кто из паскудства. Ну, этих му­ жики к своим ребятам не допущают. П ро Морозиху грех что-нибудь сказать, даром что девка — кровь еще с молоком... Всякий тоже види.т, что от довольства ушла по своей воле, для бога. Ну, только все же — му­ жичка! Мало что нашей сестре хорошо!.. 47 Златовратский 737