b000002179

— Нет, я не люблю этой жизни! — Но что ж е вас держит здесь? Л и завета Николавна медленно и как-то автоматично подвинулась вперед. Я взглянул на нее; она была бледна, в лице ни кро­ винки, глаза лихорадочно заблистали. — Что с вами? — спросил я, взяв ее за руку (руки были влажны и холодны). — Ах, эта... уж асная девушка! Зачем она... зачем?— прошептала Ли завета Николаевна и, закрыв лицо ру­ ками, бросилась от меня, заглушив рыдание, обратно к террасе. Я не хотел смущать ее своими услугами — и остал­ ся. Невдалеке от меня была старая, сгнившая скамейка. Я присел на нее. Вдруг как-то стало совсем тихо; стрекотавшие в траве кузнечики замолкли все разом, словно по уговору; стая воробьев, щ ебетавшая на одной из соседних лип, мгновенно поднялась, прошумела крыльями и пропала куда-то. И з чащи не слышно было никакого звука. Вероятно, Катя и Морозов прошли по нерасчищенной дорожке, вившейся в чаще деревьев, дальше. Мне не хотелось уходить; почему-то думалось, что я еще услышу ответ Морозова. Скоро действительно до меня долетел невнятный говор; послышалось хрустенье валявшихся сухих веток, шуршанье платья о траву. — И .'вы можете, так жить?.— донесся до: меня голос Кати: — от скуки повторяя зады, которые давно потеряли смысл? — Тяжело, но жить нужно, — отвечал Морозов. — Нет, так нельзя!.. Это неправда! Вы только хо­ тите прикрыться этим. Вы, не замечая, может быть, сами, с каждым днем все дальше уходите от тех, среди которых вы родились. В вас глохнет инстинкт правды; вы утеряли чуткость сердца. Д а , вы меня обманы­ вали! — Вы слишком строги ко мне, — глухо проговорил Морозов. — Вы слишком строги, — повторил он после небольшого молчания. — Я не обманывал вас, покуда верил... Но теперь... — Д а ? — переспросила Катя, не дав ему д о го в о -• ' рить. — Ну... т ак вы еще придете... если вы честны! Иначе — невозможно жить... 733