b000002179

«не знать и не ведать» ее, не молиться за нее, наконец решилась д аж е на непохвальное дело, стараясь тихими нашептываниями разных ужасов восстановить слабого отца против Кати. Но все было напрасно: воля и настой­ чивость Кати были достойны ее воспитательницы. Не­ смотря на то, что Кузьминишне почти на целую неделю удалось задерж ать разными способами отъезд нереши­ тельного майора и Кати, одним ранним утром, наконец, подъехала к майорской -усадьбе давно жданная Катей тройка пунктовых лошадей. В это ж е замечательное утро совершилось нечто неожиданное и с Кузьминиш­ ной: она вдруг круто изменила свой образ действий, принялась быстро и заботливо собирать и связывать вещи Кати, изредка только ворча себе что-то под нос. Катя улыбнулась, смотря на нее, а Кузьминишна, заме­ тив это, полусердито, полунежно, говорила ей: «Ну, так хорошо же! поезжай... Хорошо же! хорошо же! хорошо же!» Говоря это, Кузьминишна лукаво подергивала го­ ловой и хранила какую-то тайну: очевидно, в душе ее опять зрела идея. Все вышли на крыльцо; весело по­ звякивал колокольчик, весела была и Катя; около крыльца собрались ближние «добрые люди», в шапках и без шапок, нарочно и мимоходом, мало зная или со­ всем не зная, что за стремления и куда влекут уезж а­ ющих, но — все с сердечным напутствием на широко улыбающихся лицах. — Ну, поезжай, хорошо же! — проговорила в послед­ ний раз Кузьминишна, благословляя костлявою рукою Катю и не отирая с лица бежавших слез. Заскрипел тарантас, застучали колеса; «добрые люди» вслед за Кузьминишной осенились крестным знамением, и Катя скрылась надолго из родного гнезда. Через месяц вернулся майор домой, скучный, рас­ слабленный, разбитый. Д ве недели кутил он в губерн­ ском городе после проводов Кати, пока не прокутил все бывшие с ним деньги. Приехав, он вновь запил и с каждым днем падал все ниже и ниже, нравственно и физически: он теперь порвал уже окончательно всякую связь с соседними дворянами; он стыдился себя, а они гнушались им; стал ходить по деревенским кабачкам, таскаться с Кузей, сделавшимся ловким кулачком, по ярмаркам, по сельским трактирам. Здесь он то буше­ вал, то проливал покаянные слезы, несколько раз под­ 708