b000002179

«засолидничала», но так и следовало, по мнению Кузь- минишны. Только она не понимала, почему отец избе­ гал своей дочери. Увы! она не постигала всей бездны его малодушия. Но ум Кати работал энергично', быстро. Нет больше леса, полей, лугов; не существует для нее уже Кузя; разрозненные книжки журналов заняли ее дни и ночи... С каким-то гнетущим страхом, смешанным с малодушным отчаянием, наблюдал майор резкий пе­ релом, совершавшийся в его дочери, и, чем глубже он старался вникнуть в причины этого перелома, тем мало­ душнее становился он, тем чаще предавался он покаян­ ным самооплевываниям. Мало-помалу, он прекратил всякие связи с знакомыми помещиками; стал запивать, якшаться с мужиками. А в это время Катя неослабно работала над собою: в своем уединении, поглощала ж ад ­ но все, что только могла найти печатного в безалабер ­ ной библиотеке отца; и только изредка' разнообразила свое уединение, навещая с Кузьминишной старую по­ падью и молодую дьяконицу ближайшего села, да одну вдову-помещии^у, проживавшую мирно и тихо с своей племянницею в соседней усадьбе. В этих семействах наезжали на праздник молодые люди, заглядывавшие в медвежьи углы, где проживали «авторы их дней». Они были вестниками о какой-то иной, бурливой и непонят­ ной жизни, кипевшей где-то там далеко, за дремучими лесами, за необозримо длинной степью. Прошли два томительные года; капля за каплей, жадно воспринимала Катя случайные вести из далекого мира... «Папа, я не могу больше жить здесь, я уеду», — одним вечером, наконец, решилась Катя выговорить отцу давно уже созревшее в ней решение, когда он был особенно весел, распивая со стариком-дворецким ряби­ новую. Волтерьянец не понял сначала, об чем говорила ему дочь, но, казалось, смутно чувствовал что-то и горь­ ко-застенчиво улыбнулся ей. Старый дворецкий ровно ничего не понял и продолжал благодушно сиять своими обесцветевшими глазами, и только, когда подслуши­ вавшая за дверью Кузьминишна, ворвавшись-в комнату, грозно крикнула майору: «Д а ты слышишь ли, сударь, что дочь-то тебе говорит?» — все вдруг всполошились, не то сконфузившись, не то испугавшись чего-то. Старик- Дворецкий внезапно заторопился «к себе, на кухню», покрякивая и утирая усы и бороду; майор почему-то ^ Златовратский 705