b000002179

усадьбы, если бы, наконец, рано или поздно, отец заме­ тил ее беременность, но, на ее счастье, в это время влю­ бился в нее уездный лекарь, только что вышедший в от­ ставку из полка, уже немолодой человек, любивший вы­ пить и поиграть в картишки. Он сделал ей предложение, а она недолго думая, приняла его. Через пять месяцев после свадьбы родился Ванюшка. Уездный лекарь сна- чало было зашумел и даже, по-военному, переломил о стену чубук и разбил трубку, но тотчас же смирился, сообразив, что все-таки очень приятно пить с тестем на­ ливки и играть в пикет, имея в виду, что жена — един­ ственная его наследница. Тем не менее больной, урод­ ливый Ванюшка был в совершенном загоне; он не инте­ ресовался им, не любил говорить о нем, мать никогда не показывала его мужу, но зато сама отдала сыну всю душу и, как часто случается с романическими натура­ ми, предалась религиозному созерцанию. Через год ро­ дился еще сын — баловень отца. Отец сам воспитывал его, лелеял, баловал. Ванюшка никогда не сходился с своим братом, а если это случалось, то его били. Н а ­ конец отец с нетерпением стал дожидаться, когда ему можно будет «убрать» от себя куда-нибудь Ванюшку; едва минуло ему семь лет, как он тотчас же увез его в город и отдал на попечение дьякона, с тем чтобы тот пристроил его в бурсу. Отставной лекарь не хотел от­ дать его в гимназию, где должен был учиться его соб­ ственный сын. Восьми лет Ванюшка был «пристроен» в бурсу под фамилией Башкирова, которую придумал для него уездный лекарь. Понятно, чем стала для малень­ кого Ьашкирова эта ужасная русская ш к о л а— для него забитого, смирного, уродливого мальчика, лишенного ласки отца и матери. «Двухэтажная башка» — вот про­ звище, которое носил он в продолжение двенадцати лет насмешки, щипки, тумаки, порка сделались неизбежны­ ми элементами его воспитания. Но чем больше они сы­ пались на него, тем он становился более и более хлад- нокровным к ним. Они как будто теряли Для него всякое з н а ч е н и е . П ом о г а л и л и э т ом у е г о к р е п к ая физическая натура, или сила его характера, но только равнодушие к врагам и какое-то безусловное всепрощение постоянно царили в его душе. Очень могло быть, что его забили бы совсем, если бы его не вывозила громадная уд и в и •тельная память, помогавшая ему избегать половину тех 681