b000002179

порок, которые переносили его товарищи. Сидя на по­ стели и выделывая какое-нибудь украшение для своего 'единственного друга и любимца, дьяконского козла, он протяжным и ленивым голосом «покорнейше просил» зубрившего урок товарища прочитать ему вслух повнят­ нее. Товарищ читал, а Ванюшка говорил: «будет» и от­ правлялся к козлу. А на 'Следующий день отвечал урок буква в букву. Учителя дивились; им д а ж е было досад­ но, что нельзя было выпороть Ванюшку за незнание уро­ ка. Н о зато находили случай пороть его по другому по­ воду. Он был сделан авдитором, — и вот в этой-то дол­ жности не мог устоять от искушения ставить своим «слу- шанникам» самые похвальные баллы. Приходил учитель, вызывал ученика, — тот ни в зуб толкнуть. «Авдитор — сюда! — Ванюшка вылезает из-за парты. — Пороть!» — Ванюшку порют, а на следующий день опять Ванюшка поощряет своих слушанников отличными отметками. Кончил Ванюшка, наконец, курс удивительной школы, постаравшейся стереть с его типической физиономии почти все, что оставил ему в наследство «дикий сын сте­ пей». В это время был вызов в университет. Несколько его однокашников собирались в Москву и, подсмеиваясь, приглашали его прогуляться вместе с ними. Они подсме­ ивались, ибо чистосердечно не могли ожидать от него такой «прыти» и столько нравственной энергии. В осо­ бенности они не могли представить его занимающимся «новыми языками». Действительно, последних боялся и сам Ванюшка. Но как-то раз полюбопытствовал он по­ смотреть книжку Марго. Прочитал первую страницу лек­ сикона — и выучил, прочитал вторую, проверил себя, пе­ регнул пополам страничку, — знает. Он решился, и че­ рез две недели весь лексикон при этой книжке знал ■на­ изусть. В Москву он отправился в качестве не то това­ рища, не то лакея при одном из своих однокурсников, сыне благочинного, который постоянно читал ему на­ ставительным тоном какие-то рассуждения о примирении науки с религией. Ванюшка за это чистил ему сапоги, бегал за вином в лавочку. Так прибыл он в Москву и поступил в студенты. Чем он жил, было совершенно не известно. Таскался по плотничным и малярным артелям, писал мужикам прошения, ночевал у них, и никогда ни- кто не слыхал от него ни одной жалобы, несмотря на то, что он очень часто ел только кусок черного хлебас 682