b000002179

откомандирован в Орск... В 1854 году... испросив всеми- у лостивейшего соизволения пролить за отечество... всеми лостивейше соизволено... пролил... За дело на Малаховом кургане состоял... и быв... выслужил и получил... В 1861 го­ ду, в незабвенный день девятнадцатого февраля... посе­ лился среди крестьян... и ныне, божьею милостью, пребываю... — Ха-ха-ха!.. Полно,, старина, полно! — покрови­ тельственно посмеиваясь, заговорил Н и к аш а .— Д а кто же вас не знает! Ах, хорохора!.. Ха-ха-ха!.. И Никаша нежно тыкал его пальцем в живот. Батюш­ ка посмеивался, а адвокат несколько струсил и конфуз­ ливо отошел к окну... Я взглянул на Морозова: он ходил по комнате, потрепывая бороду, и опять по лицу его но­ силась мысль: «Эк ведь ломается! И к чему ломается!,. А романтик! Чистый романтик!.?» — Так, так, миленький!.. — опять поощрял майор седого старика, равнодушно и лениво внимавшего «бар­ скому разговору,» как слушает пустые речи больной или уже отрешившийся от мира человек, которому давно все это надоело, — так, так!.. Крепитесь, дружнее стойте... Хвалю!.. — Что нас хватить? Стары уж мы, хвалить-то нас!— лениво и сердито, отворачиваясь к окну, проговорил се­ дой старик. — Дурно ли, хорошо ли — наше при нас и останется. Нас уж бог разберет!.. Да, да! — заволновался майор. — Все еще у меня это старое... Поощрить, похвалить... Эк в нас засело!.. Ха-ха!.. И Орск не вытрезвил... А? Петр Петрович! Орск — и тот не вытрезвил... А? И Орск — романтизм, — буркнул Петр Петрович, залезая рукой за пазуху и в нервном раздражении дви ­ нув ногой стоявшее не на своем месте кресло. И Орск? — переспросил майор внезапно надтрес­ нувшим и даже дрогнувшим голосом. —- Ха-ха-ха!., загрохотал опять Никаша. — Ах, хоро- хора!... Ах, стаРина, стаРина— А он думал и нивесть —- И Орск? — проговорил уже еще тише майор, как бы для самого себя. — Ну, это... это, кажется... слишком уж действительность... Он весь покраснел, как уличенный школьник, сме­ шался, смутился и закашлялся... 569