b000002179

барин!.. Он не из таковских... Его прежде немало мо­ лили... А нашла коса на камень... — А я вам говорю, что я хорошо знаю это дело, и оно было не так... Разве вы мне не верите? И мои собеседники оба смолкли. — Ну, Нил, будемте говорить откровенно... Ведь вы, Нил, и вы, Сеня, я знаю, любите меня? — Мы тебя любим... Тебя все у нас любят. Гово­ рят, раньше таких учителей не бывало, да и в округе не слыхать, — разом говорили они, улыбаясь. — Ну, вот, скажите, отчего же вы мне не верите? — Мало ли тебе чего барин наговорил!.. На себя охулки не положит... — Д а нет, я сама знаю... Ну, что такое Петр? По- луневежда, полуграмотный мужик, неопытный даже, бог знает какими-то путями деньги нажил, теперь кулаком стал... Ну, чем же ему выстоять против барина, уче­ ного, образованного, сильного, если бы барин сам не захотел ему помочь или отступиться? Мои слова, я видела, произвели сильное впечатление: Сеня весь покраснел, опустил, по обыкновению, глаза, съежился, как будто оробел даже, но молчал. Нил отвернулся от меня в сторону, но я заметила, как его глаза сердито сверкнули, и он молчал, плотно закутав ­ шись в кафтанчик. — Что же, Нил, вы не говорите? — Конечно, — тихо протянул он, не оборачиваясь ко мне, — вы господа... Где нам, мужикам! И, знаете, в эту минуту мне показалось, что голос звучит для меня чем-то знакомым: вот я будто слы­ шала его еще вчера, слышала когда-то очень давно в Москве, слышала здесь, где-то в другом месте. Нил все сидел, смотря в сторону и нервно закутываясь в кафтанчик. Сеня как-то еще больше съежился и на­ клонил голову. — Что же вы, Сеня, ничего не скажете? — спросила я. — Мы к вам, Лизавета Ивановна, человека при­ вели, — сказал он и вдруг выпрямился и засмеялся. Вон, вон он там стоит, у прогона!.. И не видать... — Что же вы мне до сих пор не скажете? Зачем он. ■ — Учиться хочет... Он уж парень, — ну, ему и стыд­ но... Его уж было совсем женить хотели... — Чей он? т