b000002179

— Нашумели, что сухие веники... Только на это и хватило... По хорошим людям только славу пу­ стили. Но Паша теперь уже и не думала ей возражать; она так была переполнена всем существом своим настоя­ щею минутой примирения, что все в ней как-то сладко переливалось; она чувствовала, как ровно, спокойно переливалась у нее кровь по жилам , как теплота равно­ мерно расходилась по телу, как плавно, без боли пово­ рачивался у нее под сердцем ребенок, мучивший ее во время переполоха сильными схватками, ознобом ко­ нечностей, приливами крови к голове... Это маленькое существо, еще не явившись на свет, тем не менее управляло житейскими событиями и подавало в них решающий голос за свою судьбу, заставляя свою мать страстно чувствовать эту минуту примирения, которая принесет ему так много благ: родится он среди своих, вдали от нужды, в тепле и просторе, среди прочного хозяйства, устроенного дедами и прадедами, которое обеспечит и охранит не только момент его появления на свете, но и его будущее, и д аж е будущее его детей. А вне этого прочного хозяйства этому маленькому су­ ществу, так было' страшно являться на свет, так сирот­ ливо глядела предстоящая жизнь!.. Во имя этого ощу­ щения для Паши исчезало кругом все другое, и она, словно торопясь, с удвоенною энергией таскала в клеть еундуки и одежду. Что касается Алеши, то с ним случилась одна из тех странных, непостижимых еще для нас, но широко обычных в народе историй, которые почти всецело должны быть отнесены к области народной психики. Проснувшись в избе Лукашки дня через три, в те­ чение которых он неустанно «бунтовал», Алеша неожи­ данно почувствовал, что он устал; мало того, он весь был как-то разбит, все члены размякли, всякая энер­ гия пала. Когда Лукашка поднес ему стаканчик опо­ хмелиться, Алеша только ребячески улыбнулся ему, сморщился и покачал головой. Водка стала ему против­ на, он весь дрожал, хотя продолжал улыбаться. — Ты что какой? — спросил его Лукашка, присталь­ но всматриваясь ему в лицо. Алеша не отвечал, только на лице его все больше и больше выражались ужас и робость. Он смотрел на 34 Златовратский 529