b000002179

Что станется с ее ребятишками? Кто же виноват? Петр? Д а виноват ли он, полно? Р а з в е не добра он им хотел? Разве бы их не могли также разорить, но уже другие, «чужие», например барыня, которая уже и намерева­ лась это сделать, не подоспей Петр и не спаси их иму­ щество? Что бы они стали против них, против этих чу­ жих, делать? Также искать правды? но нашли ли бы они ее? Уж если не нашли тут, то тем паче не нашли бы там... И, наверное, погибли бы они еще хуже, и еще больше было бы зла и страданий. Разве не знала она таких примеров, где погибали смирные старые люди от «чужих» людей? А поселись она вместе с Петром, с этим человеком, знающим все в новых положениях, может быть знающим уже и «новую правду», покорись они его уму, кто ж е бы их разорил так легко тогда? И столько было бы избегнуто зол и страданий!.. Так ду­ мала Ульяна Мосевна, у которой уплывала из рук «старая правда», терялся смысл жизни; так беспомощ­ но работал ее мозг, силясь постигнуть и разобраться в новых положениях, но не имея сил, чтобы создать для себя «новую правду». Д а и когда же создать ее? Если на выработку «старой правды» потребны были столе­ тия, то почему же на создание «новой правды» доста­ точно должно быть два десятилетия? И если уже в недоумении между старою и новою правдой останови­ лась Ульяна Мосевна, то сколько миллионов деревен­ ских людей, заведомо хороших, этой деревенской ста­ рой интеллигенции, стоят теперь в том ж е недоумении, растерявшиеся, потерявшие смысл жизни, ушедшие в' себя, боязливые, бегущие «мирской улицы», на которой некогда они чувствовали себя как дома, в которой все понимали, и в которой теперь все стало выше их по­ нимания? Ибо в данный момент жизнь поставила зада­ чи столь глубокие и великие, которые не стояли никогда перед «старою правдой»... И когда же все это соверши­ лось? Совершилось — когда так еще недавно «старая правда» торжествовала и ликовала, обещая освобожде­ ние для всех труждающихся и обремененных! Много передумала обо всем этом Ульяна Мосевна. Часто вспоминала она Еремея Еремеича Строгого: вот то ли не «умственный человек» был, то ли не человек «старой правды», а что сделал? Ушел от мира, от сво­ их ушел в город, как себялюбец, не захотел заодно с 482