b000002179

щина Ульяна Мосевна. И вот, когда вместо ясной, опре­ деленной, понятной и ра-зработанной столетиями «старой правды» пред нею выступили новые положения, повиди- мому колебавшие эту правду до самых основ, любящая, романтическая натура ее подсказала ей только одно: что в новых положениях тоже нет ни правых, ни вино­ ватых. Но итти дальше этого она не могла. Немало передумала своим непосредственным умом Ульяна Мосевна за то время, когда над Волчьим посел­ ком пронеслась гроза и с корнем сорвала столетний дуб с его вековых устоев; но сколько она ни думала, она ничего не поняла в Петре — и решила, что все это послано в наказание за какие-нибудь их личные грехи. Но когда, возвратившись в старый знакомый дергачев- ский мир, она увидела, что и там везде бушует та же непонятная буря и также рушит старые «устои», види­ мым образом разрушая прежнюю гармонию и не сози­ дая вместо нее никакой новой, она решила, робко и скромно, с болью в-сердце: нет больше в мире правды!.. Но разве прежде, при крепостном праве, была правда для нее? Была: кроме общей, неувядаемой правды труждающихся и обремененных, для нее существовал тот нравственный устой, который давал возможность ясно различать добро, ясно осязать страдания и итти на помощь; была возможность подвига, был смысл в самоотречении, были смысл и возможность «идейной» жизни для народного романтика. Этою возможностью, этим смыслом жили миллионы «человеческою жизнью», полною значения, и умирали в сознании этого «значе­ ния», как люди, а не как подъяремные скоты. И вдруг эта правда исчезла, стала непригодной, ненужной и — почем знать? (она могла судить по Петру, по всей истории со своей семьей) — может быть, она уже при­ носит зло вместо добра, вызывает страдания вместо исцеления. Вот она и пошла напролом за эту «старую правду», она не щадила ни силы, ни энергии, ни достат- ' ков, она все отдала на эту борьбу против племянника, и что же получилось в конце? Хипа спился, озлобился; озлобилась его жена Прасковья; нелюдим стал Вахро- мей, стал бояться мира, улицы; стал «обособляться», чтобы только не тронули, д аже детей держит в стороне от улицы. А что сталось с Вонифатием, вдруг оторвав­ шимся от прежних устоев, с солдаткой Сиклетеей? о1 Златовратский 481