b000002179

он тем не менее в данный момент, как беззаветный художник, властвовал над нею, вносил в нее нечто из своего творчества, придавал ей каждый раз своеобраз­ ный вкус и цвет. Он весь жил этою постоянно преобра­ зуемою «народною правдой»;его маленькая голова еже­ минутно работала над этими новыми формами правды, никогда не изменяя ее сущности, и потому не было тако­ го положения, где бы и когда он не мог ориентировать­ ся с этою «правдой»; много проходило пред ним этих положений, много вокруг него падало под игом их на­ родных романтиков, многие впадали в мрачный и отчаян­ ный пессимизм, но для Мина Афанасьича непрестанно сияла эта «правда», вечно юная, вечно живая, и непре­ станно разукрашивал он ее цветами воображения и фантазии. Были эти фантазии часто, и очень часто, глупы, нелепы до очевидности, иногда больше раздра­ жали, обостряли раны страдающих, за что эти страдаю­ щие платили ему презрением, насмешкой, д аже негодо­ ванием, но из-под этих нелепых фантазий и разрисовок всегда сияла все та же неувядаемая «правда». Сколько уже людей, носителей «старой правды», сгибло, извери­ лось в эту «старую правду» или заскорузло в ней фана­ тически, когда изменились положения и являлась необ­ ходимая поправка в этой «старой правде»; но в то вре­ мя, как эти люди упорно, в отчаянии силились удер­ жаться за эту «старую правду» и заскорузнуть в ней, будучи не в силах понять новые положения, — Мин Афанасьич уже творил «новую правду»... или нет, не «новую правду»: правда всегда оставалась неизменной, в какие бы путы и паутины ни была она заткана, — это неизбываемая «правота в себе», внутренняя правота собственного существования всех труждающихся и об­ ремененных, ибо у народа только и есть правота произ-. водителей необходимых потребностей жизни и правота романтика, как бескорыстного носителя и ратника «идеи» этой правоты. Нет, не «новую правду» творил Мин Афана­ сьич, так как никакой «новой правды» народ сотворить не может, а творил новые формы ее. Вот в этом-то и различа­ лись между собою два романтика: Ульяна Мосевна и Мин Афанасьич. Этой способности творчества, этого уменья отрешаться от формы, не изменяя содержания, этого уменья в новых положениях открыть присутствие неу­ вядаемой «правды» и не имела «благомысленная» жен­ 480