b000002179

жалобами, и пред этим «злом», против которого она когда-то, не задумываясь, ратовала с такою непосред­ ственною прямотой... Д а неужели сама она изменилась? Неужели изменилась внутренняя сущность этих людей «непосредственной прямоты», и изменилась вдруг, так- таки взяла и исчезла эта нравственная сила, пережив­ шая тысячелетие? В., том-то и дело, что нет, в том-то и тяжелое недоумение, в том-то и гнетущая загадка, что вот она, Ульяна Мосевна, чувствует в глубине своей души, что она не только не изменилась, но с тою же прежнею, если еще не большею, охотой готова итти помогать болям и жалобам ; чувствует она, видит, что и все ее близкие и присные, которых она уже знает давно, весь этот мир, с которым она выросла, все они — все те же, в сущности, с теми ж е грехами и добродетелями, и между тем что же это сталось с ними, что она перестала их понимать? Что такое соверши­ лось, что те же люди — не те; что то, что прежде она считала в них несомненным добром, несет с собою зло, несет страдания, вызывает боли и жалобы; с другой стороны, то, что некогда она считала несомненным злом, вдруг приняло вид несомненного «добра», вдруг заговорило языком несомненной «правоты», требовало себе сочувствия, и нельзя было отказать в нем. В кон­ це концов ясность различения между «добром» и «злом» вдруг исчезла, так как невидимо народилась целая мае-' са явлений, из которых каждое было столь же виновно, сколько и право. Очевидно, не эти присные измени­ лись в своей сущности (да как ж е этого не видать? Ведь вот они, все тут, налицо, живые !), а произошло что-то другое, народилось нечто «новое», что сразу вышло из сферы ясности прежнего цельного мировоз­ зрения. Это нечто «новое», непонятное, ввергающее в недоумение, потребовало создания нового мировоззре­ ния, новых рамок, нового мерила добра и зла... И при­ том это «новое» было так объемисто, так глубоко за­ хватывало все основы жизни; оно было так неуловимо, порывисто, что не поддавалось уже никаким компромис­ сам, никаким сделкам с прежнею «совестью», с прежним мировоззрением. В такие моменты внезапного нарожде­ ния «нового» ничего нельзя себе представить более пе­ чального, жалкого и трагического, как положение ста­ риков, притом же воспитанных не в условиях дисциплин 478