b000002179

богу, благодаря счастливому случаю они все же вы­ брошены были в родное гнездо, в свой старый «мир». —- Что ж, селитесь, селитесь! — говорил Макридий Сафроныч. — Свои люди... Как своим людям откажешь? Пока места хватит, а что после, то в божьих руках! И они чувствовали, что это действительно свои люди, прежние люди. На первый взгляд, да и долго еще в обычных буднях своей родной деревеньки они видели все, все «попрежнему»: та же «земля-кормилица», тот же «хлеб», тот же труд, те же мирские порядки, те же «свои люди», только молодежь подросла как-то скоро да старики как-то стали старее... Попрежне­ му оставались те же жалобы, те же страдания; но вот мало-помалу в этих жалобах и страданиях вдруг они стали примечать что-то другое; и чем больше переселенцы всматривались и вдумывались в эти ж а ­ лобы, тем меньше они их постигали. Скоро наши Робинзоны, эти наивные, старые хорошие люди деревни сделались людьми недоумения. Эти люди, которые все были зрячими, которые все до мелочи понимали в преж ­ ней своей жизни ясно, вдруг ослепли, какой-то туман заволок их очи, все пред ними как будто стало мешать­ ся, перевертываться вверх дном. Как будто вместо проч­ ной, устойчивой почвы под их ногами оказалась вода: вот она заливает все больше и больше, они видят, что кто-то гибнет, кто-то хочет другого спасти, но этот дру ­ гой, тонущий, сам тащит в пропасть своего спасителя; вот один карабкается на берег, а другой хватается за него сзади и тащит опять назад; все кругом что-то кри­ чат, говорят странное, новое, непонятное; все, что преж ­ де называлось добром, в их устах стало злом, потеря­ лось различие между злом и добром. Д аж е сами они, для которых прежде все было так ясно и определенно, сами они, спеша и видя зовущих на помощь, готовые ри­ нуться к ним, стоят, пораженные недоумением, ибо не знают, кому, как, д аж е зачем помогать... Д аж е те боли, жалобы и страдания, которые искони ни в ком не возбуждали сомнения, а тем более в Ульяне Мосевне, которая всегда спешила к ним на помощь, д аж е то зло, которое было для нее и для всех всегда ясною причиной этого страдания, — все это вдруг приняло такой странный вид, что не раз становилась уже вту- Сик сама Ульяна Мосевна и пред этими болями и 477