b000002179

липших к Дергачам , как лишний лоскут, поселились обитатели так еще недавно смытого стремительными потоками новой жизни Волчьего поселка, устои кото­ рого были заложены когда-то старозаветным земледель­ цем Мосеем. В первой избе жили Ульяна Мосевна с братом Вахромеем и его семьей; во второй — брат Хипа с семьей, а в маленькой двухоконной избушке, едва поднявшейся от земли, приютился молчаливый охотник Сатир с своею единственною дочерью. Не покинули разоренную семью и заштатный старый пономарь Фео- тимыч, и старая бобылка Феклуша: Феотимыч приле­ пился к Вахромею, а Феклуша — к Хипе. Только сол­ датки Сиклетеи с ребятишками не было: новые волны жизни унесли и ее в жестокий и непонятный водоворот. Мы зайдем к ним в поздний вечер того несчастного дня, когда мирная дергачевская улица была потрясена одним из тех конвульсивных содроганий, которые в период, нами описываемый, спорадически охватывали, как болезненные, нервные припадки, наши деревни. Так по населитренной нитке вдруг вспыхнувший огонь пробежит с одного конца до другого и потухнет. И было в этих припадках нечто такое странное, необыч­ ное, что вот наши давнишние знакомые, эти «старые» деревенские люди, собравшись, по старинной привычке, в избу Ульяны Мосевны, как издавна привыкли они делать во всех экстренных случаях, скорбно покачи­ вают головами и, вместо того чтобы в качестве «мир­ ских» людей пойти на улицу и помочь поскорее распу­ таться ей, говорят: «Что делается-то, что делается-то! Создатель милосердый!» И продолжали повторять это и тогда, когда шумный гомон стоял над улицей, .и после, когда все как-то сразу улеглось и стихло на улице, и слышались лишь от времени до времени отдель­ ные выкрики. Мосеева семья — все были трезвые люди и хотя любили «улицу», но, когда в праздник эта улица разгуливалась уже чересчур, все мосеевцы обыкновенно, незаметно ни для кого, тихо уходили по своим избам. Теперь ж е они не только давно уже ушли с улицы, но и Вахромей сердито скликал с улицы всех своих ребя­ тишек, этих самых любопытнейших смертных, и, к великому огорчению их, усадил на полати, от времени до времени покрикивая на тех, которые намеревались потихоньку улизнуть. 473