b000002179

мания на людей: часто богатые рассчитывали на Бо ­ риса в собственных видах, и лишь только входили во вкус дружбы с «сильным человеком», как он неожиданно начинал их преследовать, дожимать, повидимому без всякого повода, и расчеты на дружбу падали. Тогда думали найти защиту у «сильного человека» бедняки и посылали за него молитвы богу, когда он нередко оказывал им действительную защиту от богачей; но и здесь так ж е неожиданно вдруг делался суровым и бес­ пощадным деспотом, беспощадно сдавая в солдаты д е ­ тей самых бедных провинившихся в чем-нибудь му­ жиков, гонял беременных женщин на барщину, не по­ зволял жениться парням на любимых невестах. Вся Вальковщина все больше и больше начинала ощущать одно — ужас, страх, непонятный, гнетущий, перед какою- то силой, перепутавшею все веками установленные определенные отношения. Вальковщина роптала. V Спустя лет пять или шесть, когда уже не было в живых ни старого барина, ни прежних порядков,' Бо ­ рис вернулся в Дергачи один, в красной рубахе, в пли­ совой поддевке и штанах, сделавшийся старше, серьез­ нее. Был он богат или беден, при деле или нет — никто не знал. Семья Пимана уже к тому времени окрепла, и его хозяйство все росло и росло в строгом и чинном порядке большой артели-семьи. Борис гостил и все к чему-то присматривался, над чем-то наблюдал. Иногда он вдруг кутил в кабаке, угощал всякую рвань. Иногда неожиданно являлся к прежним мирским воротилам и своим посещением приводил их в смущение. Борис не мог не видеть, как все его боялись, сторонились, опаса­ лись, как в семье отца делали все важные дела как-то тайком, втихомолку от него. А Борис все гостил, ничего не просил, но ничего и не делал: он, повидимому, ждал, когда ему укажут Дело. Но ему никакого дела не предлагали и даж е старались избегать говорить с ним о делах. Пили ли чай, обедали ли — и отец, и мать, и братья, — все на­ перерыв разговаривали с ним, как с гостем, о местных 30* 467