b000002179

новостях, расспрашивали о житье на Волге, о город­ ской жизни там, и никогда ни одного слова не гово­ рили о домашних делах. Однажды Борис, улыбаясь, сам спросил: — Что же вы мне никакого дела не даете? — Д а ведь какие дела, Борис Пиманыч... Дело у нас идет, слава тебе, господи!.. У нас артель крепкая... Какое дело! Зачем утруждать, коли сами справляемся... Д а и где ж е вам нашими делами заниматься? — Что же, думаете, я работать не умею? — сказал Борис и вдруг принялся за работу. Он проработал целую неделю. Д ело кипело в его руках. Он пахал, плотничал, делал телеги, косил, ездил на базары , и, наконец, сделал одну такую хозяйственную операцию, которая никогда бы не могла притти в голову тяжело­ ватым хозяйственным Пиманам. Так прошло недели две. Все, смеясь, восторгались Борисом, его умелостью и бывалостью, но весь этот восторг был какой-то неискренний, боязливый. Замечал это и Борис и таин­ ственно посмеивался. Однажды; когда он работал в огороде один, к нему подошел Пиман и, покряхтывая, наконец проговорил тяжело и запинаясь: — Ты бы, Борис Пиманыч, отделился... Хоша и мало в семью-то господь тебе судил поработать, да уж мы не обидели бы... Вот братья-то говорят: мы бы его честь-честью... Говорят, не постоим... — Боятся? — спросил Борис и опять улыбнулся. — Д а ведь точно... смирные они у меня, робкие... З а большим не гонятся... Где уж нам!.. Коли вот все идет колесом, ровно, — ну и рады... Хозяйство — одно сказать!.. С ним надо осторожно... Ты сам умный че­ ловек: знаешь, веками оно строилось... А расстроить его немногого надо... Ну, и тово... Хозяйство!.. Борис тут ж е перестал работать и целые дни стал сидеть у калитки на завальне и ждал, но сам ничего не начинал. Наконец назначили день р а з д е л а . Борис сидел за столом и улыбался: он не спорил, не возражал, не протестовал. Когда его спрашивали: «так ли?», он опять улыбался и говорил: «вам лучше знать!» Он видел, как, пользуясь его уступчивостью, его немножко дожимали, немножко обсчитывали, но он 468