b000002179

как-то сами собой: ведь и сами мужики знали, что Мин говорит как-то по-птичьему, не так, как истинный умственный человек — резонисто и обдуманно, и уди­ влялись одному, как это у него выходило так, что все невольно его слушали. — Будешь голоден!.. Как зубами-то прежде щелкал, так пироги-то куда вкусны!.. — заметил, засмеявшись, один толстый хозяин с красным лицом. — От неправоты... правоты в своем деле не ви­ дит, — повторил Мин Афанасьич. — Ну,, хозяюшка, рас­ ступись пивцом, — прибавил он и, выпив ковш, утер усы, бороду и, не обращая внимания, что мужики начали разговор между собою, вдруг заговорил уже по соб­ ственному, так сказать, почину. — А вот, братцы, за свой век еще я неправоту видал! — К акая ж е это, Мин Афанасьич, неправота? — спросила с серьезным любопытством умная Катерина Петровна, которая,-м ож ет быть, одна в глубине души искренно верила в «ум» Мина Афанасьича, но не в тот «ум», за который она изменила ему и вышла за Пи­ мана, не в «хозяйственный ум», так дорогой и важный для крестьянской страды, а в другой, в тот «разум», с которым плохо живется на свете, но при котором светло на душе. И рад крестьянин, когда из-под «хо­ зяйственного ума» хотя один луч блеснет ему в душу от этого сияния разума, чистого, безгрешного, чуждого мзды и расчетов... А уж какую же кто-либо мог за ­ подозрить «мзду» за умом Мина Афанасьича! Тем менее могла заподозрить его Катерина Петровна. Все опять стали прислушиваться к разболтавшемуся Мину. — Д а вы, старики, сами знаете, на кого я мекаю,— отвечал Мин Афанасьич, — на немца, вот на кого!.. Помните, жил в Хопрах, в графском именьи, верст от нас за двадцать, управляющий... Чать, не забыли, как барыня наша, овдовевши, об немце мыслями сби­ лась и уж совсем было замуж вышла... да!., а мы не пустили!.. — Помним, помним !— засмеялись старики. — Ну, вот... про него я мекаю!.. Слыхали мы об немце и раньше, да так, мимоходом... Заходили оттуда к нам мужики, кое-что говорили, и во всей стороне об 427