b000002179

IV Уход Ионы как-то сразу согнал со всех томящее недоуменье; как-то сразу все что-то поняли, у всех вдруг стало светло в мозгу: все заговорили. — Себялюбцы! — проговорил добродушный Пиман. — Себялюбцы! — подхватил Мин Афанасьич, весь словно просияв. — Верно — себялюбцы!.. Вот истинное слово!.. Потому миру ненавистники... Себя только лю ­ бят... Смотри, ото всех отгородились, ровно от чумы... Себя только святыми считают, а другие, вишь, в грехе ходят!.. Мирские ненавистники! — Господа бога огорчают; он нас, милостивый, из каких рук-то высвободил? — заметили солидные хозяева. — То-то вот, какую неправоту славил? — подхватил Мин Афанасьич. — Не въяве ли? А ведь прежде тоже не верили... Помните, чай, немало мне доставалось! — улыбался он. — Трудно было, изверились, — сказал старичок Ер- мил из Груздей. — Маловеры! Вот истинно, что мы маловеры... А оттого в отчаянность, в жадность впадаем, — добавил Мин Афанасьич. — И теперь опять прописано, что мужик от ума заблудился... В уме плохого нет... Как себя поведешь... Еще без ума-то зла больше сделаешь, — сказал стар­ ший пиманов сын. Все еще долго говорили, восклицали в подобном же роде, а Лимподист весь сиял, как будто его собствен­ ная «правота», состоявшая вся в том, что он с своею артелью таскал в московских лабазах кули, вдруг про­ сияла для него неожиданным светом, и он внезапно объят был верой, что господь милостив, и его «правота скажется, и неправота замолчит пред его правотой, и что в будущем все для его правоты и ничего для неправоты». И во всех говорило то же. Во всех воз­ гласах сказалась вдруг страстная ж аж д а жизни, а с ней и веры. Так различны были результаты впечатле­ ния, произведенного одним и тем же фактом теперь и сотни лет назад. Только один старичок, Ермил из Груздей, не разде­ лял общего порыва веры, может быть именно потому, что был очень стар, и сказал: 425