b000002179

имя-то его своими сквернословными устами говорите!.. Вот оно — люди-то святые что писали!.. Вникните! — Староверские сказки, — тихо, садясь, проговорил Мин Афанасьич. — Конец-то староверы приклеили!.. По всему видно! — Продай мне! — вдруг сказал Иона Губин Пи­ ману, услыхав слова Мина и показывая на свиток, но не выпуская его из рук. — Продать? — спросил в недоумении Пиман. — Д а. Хочешь четвертной билет? — Продать? Зачем продать?.. Это у меня от отца... — Не продавай, — шепнул ему старичок Ермил, — может, указанье... Почем знать?.. Вишь, во сне... объ­ явилось... Может, и счастие твое оттого, что он у тебя в доме... — Что же, продашь? — допрашивал Губин. — Зачем продавать?.. Самим пригодится. — Д а вы себе Еруслана купите! Вам все одинаково сказки-то!..Тот всего трешник стоит, а я четвертной билет даю! — сказал Иона и иронически засмеялся. — Зачем продавать! Не бойсь, и сами поймем, — за ­ говорил, уже обидевшись, Пиман. Обиделись и его сы­ новья. — Не кичись, Иона Петрович, очень-*го, — сказали они, — ум-то не на вас одних клиномсошелся!..Найдем и у себя... Ты, батюшка, не давай... Что мы с голоду, что ли, помираем?.. Видали четвертные-то!.. — Ну, полсотни хочешь? — сказал Иона, надевая шапку. — И полсотни не хочу, Иона Петрович. Самим при­ годится. Иона сердито сунул ему в руки свиток и быстро вышел из избы, ни с кем не прощаясь. — Вишь, сердце какое! — сказали в толпе. — Собачье, истинно собачье... — Себялюбцы! — сказал Мин Афанасьич, — одно им слово... — Эй, Пиман! — простучал клюкой в окно с улицы Иона: — Хочешь, десятку накину? — Ступай с богом, ступай!.. Говорю, самим при­ годится... — На цыгарках искурите, богохульники!— закричал Иона с улицы и ушел. 424 г