b000002179

лился?.. Одна лошаденка — и та ногу повредила! — го­ ворил в волнении, скидая с себя овчинную шубу, отря- хаясь, отплевываясь, отфыркиваясь, снимая с бороды сосульки, низенький, толстенький, пузатенький человек, в длинном кафтане, подпоясанном широким поясом, и в шапке с длинными ушами. — Парамон Петрович у себя? — Обедает. — Ну, ладно... А ты что ж , братец, сидишь?.. А еще старик, умирать собираешься! Нет чтобы пойти да посмотреть: как, мол, он приехал, где у него лошадь-то? Нет, в вас этого послушания не ищи... На-ка, поди при­ крой ее кошмой... Старик ворча вышел, а приезжий не переставал суе­ титься; ходил он по комнате скоро, вприпрыжку, бегал глазами с предмета на предмет, морщился, гримасничал и то и дело что-нибудь переворачивал, перекладывал, рылся за пазухой. Умирать пора, в гроб смотрит, а об церкви не подумает. Зарж авела душа-то... О-ох, господи! Не бойсь, это не купцы!.. Чего? А вы кто будете? Ч ь и ?—-спра­ шивал он присяжных как будто мимоходом, всецело з а ­ нятый тем, что у него в длинных больших карманах и за пазухой. — Присяжные мы. _ ' Что ж не кланяетесь? Отвалятся головы-то?., Забывать стали? Гордыня обуяла?.. Д а ведь мы... признаться... как узнаешь? — ска­ зали, подымаясь, присяжные. - П о о д е ж д а м видно, что не мужик... Костюм на что-ниб удь дан. Много в вас этой своеобычности... Вы бы вот с господ купцов примеры-то брали: как о н и - с Увтажением, благочестием, доброхотством... Даром , что капиталы имеют... 3аТ° И н а гРаждены ... А вы что? Л а ­ потники, а смирения ни на грош!.. Чего? -Просим,мол,извинить, - проговорил Недоуздок. -