b000002179

Тут Груздь угрюмо вскочил и сказал, уходя, рукой махнувши: — Коли так — не надо! Но мир, рассмеявшись, его воротил: — Испугался?.. Боишься ты бабьего роду!.. Ладно, бери одного уж, другую мы к месту пристроим... За девкой еще время терпит. Года не выжил у Груздя Пиман, как старик уж со­ всем морщины разгладил на лбу: все улыбнулось в семье; еще светлее и чище глянула изба; любовнее еще за хозяйство принялись старик и старуха, и веселей теперь выдавали последних дочерей своих замуж : в бу­ дущем :— дому хозяин-опора и старцам защита был найден. Что ни год Пиман выправлялся и телом, и ду­ хом. С тайным сердечным волнением следил за ним Груздь, а подконец и души в нем не чаял. Выходил из Пимана мужик идеальный: ростом и силою справен, почтителен к миру и старшим, ровен во всем — и в тру­ де, и в забавах; без пути не совался всем на глаза, в дело, не в дело; с одногодками дружен всегда был и ссор из пустого не делал; к хозяйству внимателен был, скотину любил и ко всякой хозяйственной вещи относился с почтением и осторожно, и всегда был су­ ров, когда одногодки часто в шалостях что-либо пор­ тили во дворе у Артемия Груздя. Крестьянская жизнь, где часто подростки заодно с большаками все выпол­ няют работы, рано приучила к степенству; а череда мирского кормления еще более укрепила в Пимане с сестрой осторожность во всем, что касалось чужого добра, так как нередко сурово и строго хозяева их тому обучали. В великом довольстве был старый Груздь, видя, к а ­ кие задатки растут и крепнут в душе приемного сына, и часто примером и словом он еще больше старался в нем утвердить их, передавая все, что, по долгому опы­ ту, считал за устои жизни крестьянской. И вот, по зимам, обучая его выводить узор по до­ скам, он так говорил ему: — Вот такой же был я, как и ты, когда еще жив был отец и когда впервые за Вальковщину мы воевали. Тогда жили мы вовсе в лесу, от всех словно крепкой стеной отрезаны были. Вальковщины только и было, что наши соседки Грачи да Тычки да два-три починка. 395