b000002179

полиции — городовой с книжкой и рапортом... Это бы­ ло уже полное оскорбление... У Петра защемило серд­ це... Он смиренно, не говоря ни слова в оправдание, выслушал постановление, приговорившее его к трем дням ареста при полиции за буйство, но под видимым смирением затаил в душе своей тайную, глубокую зло­ бу ко всем, ко всем им. V Лампадное сияние начинало мерцать все более и бо­ лее таинственно и чарующе, чем больше сгущались су­ меречные тени в новой квартире Петра. Он леж ал нав­ зничь на кровати, подложив руки под голову и не спу­ ская глаз, с лампады . Мерный, несколько торжествен­ ный, неторопливый голос старика, читавшего Четьи- Минеи, раздавался из соседней комнатки, как будто откуда-то издалека, из неведомой сферы... И вот на­ плывали на Петра все сильнее и сильнее врачующие и умиляющие волны этой торжественной тишины, и его слабый, разбитый, усталый организм жадно как будто впивал в себя эти животворящие волны. Наслаждение отдыха ощущалось всеми его порами. Мало-помалу и мысли Петра приняли мирное, спокойное течение. Под размеренное чтение старика в его воображении вста­ вало его детство, — это трезвое, строгое детство, про­ веденное то в мирной, суровой тишине кельи Ульяны Мосевны, то среди ясной, реальной; понятной и пости­ жимой до малейших подробностей, строго-суровой жизни Еремея Строгого... Петр забывался в этих кар ­ тинах, сердце билось равномерными и полными ударами, отяжелевшие веки приятно смыкались. Мало-помалу за завесой лампадного блеска бесследно исчезали волную­ щие, непонятные, пугающие, полные противоречий к ар ­ тины иной, только что пережитой жизни, подобной в я з­ кому бесконечному болоту, которое манит блестящим ярко-зеленым ковром и блуждающими огнями несчастного путника все дальше и дальше, а у него под ногами, как волны, опускается и подымается почва, он вязнет, утопает, задыхается в рыхлых провалах, беспомощный и потерявшийся... Слава богу! Все это далеко где-то осталось позади, за туманом, и твердая нога теперь уже