b000002179

безмолвия, или вследствие все той ж е непобедимой ж ажды контраста, Петр методически и упорно сдер­ живал и рассчитывал каждое свое движение: медленно и осторожно снял он с себя верхнюю одежду, тщатель­ но вычистил ее и -т а к ж е тщательно развесил; снял; свои новые кожаные сапоги, которые, повидимому, р а з­ драж али его своим скрипом, и надел большие валенки* Затем он сел к столу и, тихо постукивая по нему паль­ цами, задумался. В его комнатке было уже темно, но он не заж игал огня; он жадно всматривался в трепе­ щущий, нежно-розовый лампадный блеск, как будто мягко плывший по комнатам тихими волнами от «не­ угасимой», висевшей перед божницей. Иногда выходил из своей комнатки старик, неслышно ступая валеными большими серыми сапогами, и начинал поправлять по­ плавок лампадки, и тогда фантастические тени колы­ хались и ходили в розоватом свете, а старик чуть слыш­ ным, тоненьким, дребезжащим , старческим голосом пел «Свете тихий, святыя славы!» Затем старик опять скры­ вался с свой угол, и оттуда слышалось, как он силился произнести с особым чувством: «Пришедше на запад солнца!» Тогда, в свою очередь, тихо вставал Петр и медленно начинал ходить вдоль двух соседних комнат, от времени до времени останавливаясь перед божницей и внимательно, повидимому, всматриваясь в темные лики угодников. Впрочем, как ни старался он привлечь свое внимание к этим строгим фигурам, его воображение и мысли блуждали где-то далеко, уносили его в какой- то иной мир. Но он вдруг вздрагивал, как бы опомнив­ шись, и снова начинал медленно ходить. Тогда по лицу его пробегало страдальчески-болезненное и в то же вре­ мя сердито-неприятное выражение. Если бы те, которые интересуются этим юным «сыном народа», взглянули на него теперь, они не могли бы не заметить в нем пора­ зительной перемены: несмотря на полупрозрачный неж ­ ный, розоватый свет лампадки, лицо его было серовато­ бледное, как будто зеленое; прежний здоровый румянец заменился красными небольшими пятнами; глаза ушли еще глубже в орбиты и смотрели суровее. Он значи­ тельно возмужал, хотя это не был уже тот «сурьезный парень», каким он некогда был в артели. Он сделался солиднее; его движения, прежде грубо порывистые, ста­ ли размереннее, неторопливее, вообще, как-то все в 340