b000002179

ных порывов... И з них часто и бывали те самые «жер­ твы», которых первые, нетвердые шаги «свободной ж и ­ зни» он и должен был поддерживать. Впоследствии, и очень скоро, они «отпадали» от своего учителя, не разделяли его фантазии, но за то «светлое, чистое, вы­ сокое», что сумел он вложить в их души, за ту способ­ ность «мысли и порыва», которая вызвала их к разум ­ ной жизни, они ему оставались всегда признательными. Таков был «новый учитель» Петра, этот «неизмеримо лучший» человек, по отзывам «вечного студента». Итак, Пугаев был проницательный психолог и серд­ цевед, или «сердцеед», как в шутку звали его кое-какие легкомысленные скептики из молодежи. Прежде всего он постарался отнестись к Петру возможно мягче и нежнее, он обласкал его, ободрил (это был один из его приемов: ведь он имел дело с таким нежным инстру­ ментом, какова человеческая душ а). Исподволь, не торо­ пясь, в живой беседе он расспросил Петра о его родных, об отце, тетке, братьях, дядьях; незаметно старался он восстановить перед собой картину условий, в которых развивалась и выросла душа Петра. Ответы Петра были коротки, односложны, просты, и по ним было бы очень трудно представить себе ясную и правильную характери ­ стику окружавших его детство условий. Но Пугаев, во-первых, был опытный психолог, во-вторых, был интеллигентный человек, обладающий целою системой априорных представлений о народе. Нескольких слов, сказанных Петром о тетке Ульяне Мосевне и Строгом, было совершенно достаточно, чтобы воображение Пуга- ева создало целые типы. Он, как истый художник, по едва уловимым признакам умел создать цельные полные образы. Создав их, он чувствовал себя вполне удовле­ творенным. Пугаев поднялся и несколько раз задумчиво прошелся по комнате, потирая от внутреннего удоволь­ ствия руки. - У нас, дорогой юноша, дело пойдет... Я надеюсь... мы будем друзьями... большими друзьями, —• говорил он с искренним увлечением, пытливо вглядываясь в ли­ цо Петра, и потом прибавил про себя, хотя довольно внятно: — К акая почва, какая почва! И он опять прошелся несколько раз по комнате, погруженный в собственные мечты. Он улыбался. Он был доволен, очень доволен. 331