b000002179

ужаснется и просветлеет: «Ибо раз сознанное зло — уже не существует: оно подорвано». Идея всепрощения, всебратства и вселюбви охватит всечеловеческую душу! Все сольются в один клик: «Друг друга обымем!» Цари и великие мира спустятся в хижины, полные любви и утешения, бродяга и нищий войдут во дворцы и найдут там слова любви и братства. Таковы идеалы. Челове­ чество всегда стремится к ним. Все, что было до сих пор великого в человечестве, все это были художники, высокие, неумирающие. И Моисей, и Будда, и Магомет, и Шекспир, и Гете, и Платон, и Шопенгауэр... Но это были только предтечи, успевшие сконцентрировать в сво­ их образах только часть зла , всечеловеческого зла. Но они все шли к одной высокой цели. Их путь, их пример должны руководить и нами. Мы должны подготовить путь к пришествию Великого Художника. Чем более наша душа будет способна к восприятию его проповеди, к постижению его слова, тем скорее народится он, тем скорее придет. В устах талантливого пропагандиста не пропадала бесследно эта проповедь, иллюстрированная роскошны­ ми и возвышенными образами великих людей и под­ крепленная туманными, темными, никем еще неизведан­ ными, но грандиозными и обольстительными картинами тех психических эпидемий, которые, по слову пророков и проповедников, охватывали целые массы человечества и стихийно, неудержимо, стремительно влекли их за сво­ им вождем; эти массы, как дети, по первому их слову, отрешались от всего, что им было дорого, от всех «брен­ ных благ», падали ниц и исповедывали «святая святых» своей души, гласно, всенародно и братски сливались одною общею, возвышающею и объединяющею идеей. Но и помимо этих «внешних» преимуществ своей пропаганды, Пугаев умел придать ей еще большую силу «практическим» ее применением. Сам, в своей личной жизни, он руководился почти крайним ригоризмом; все свои средства (он был из дворян с небольшим н а­ следством от дяди) он употребил на помощь «жертвам», оставшись теперь с очень скудными доходами, не превы­ шающими сорока — пятидесяти рублей в месяц. «Ж ер ­ твы», пользовавшиеся его вниманием, были очень разно­ образны: тут были и «жертвы политики» (в то время, лет десять — двенадцать назад, по преимуществу «поли­ 329