b000002179

нетка и блондинка, продолжая смотреть в окно, одна­ ко, навострили ушки. — У меня деньги есть... да все в бумажках, в кре­ дитках, мелких, значит... Боюсь, потеряю... Д а и леж ат совсем без приложения. — У тебя деньги есть?—переспросил серьезно Иван Степаныч, уставившись глазами в Петра, а все прочие обернулись к игравшим. — Есть. — Чьи же? отцовы? — Мои собственные. — Сколько? — Сто с лишками. Петр Отвечал, смущаясь все больше и больше. — В кредитках, говоришь? — В мелких все... — Ну, что ж ты хочешь? — Говорят, на эти деньги билет можно купить. Теперь уж у меня хватит... Проценты пойдут, ну и вы­ играешь, ежели на счастье... Я бы вас хотел попро­ сить... купить... А пока приберечь... А то растерять боюсь... да и не растратить как бы... — Побаиваешься, как бы не кутнуть? — улыбнулся Иван Степаныч. — Изволь, друг мой, изволь. Буду тебе опекуном... И билет куплю, и за тобой буду посматри- вать... Д авай , давай! Петр чуть не бегом побежал в свою комнату. Здесь, присев на корточки к зеленой укладке, вынул он из большого конверта связку тщательно сложенных креди­ ток, пересчитал их, отложил несколько на случай, опять пересчитал. Странное чувство охватило Петра. Трудно было ск а ­ зать, что заставило его открыть свою тайну людям по­ сторонним, когда он свято и ревниво хранил ее от близких, от дергачерцев, от своих сослуживцев: было ли это непреоборимое желание зарекомендовать себя этим «трезвым», новым человеком деревни, о котором говорил барин, или это просто был порыв доверчивости детской, хлынувшей из его замкнутой души, под обая­ нием добросердечия в тех, от которых он ожидал его всего менее, или ж е это было только проявлением его праздничного, светлого, радостного настроения вообще, которое, как мы увидим, охватило его целиком в это 308