b000002179

опять старичку выпивку и сердечно спрашивает: «Ну что? Выпил, Ероша? Ловко?.. А ты еще целый день ноне тосковал!.. Чудак!» — Выпил, выпил... Д ай тебе господи! Уважил!.. Ах, братец, совсем ты меня из гро­ ба поднял... И ей-богу!» — шепчет ему умильно стари­ чок. А увеселения идут еще дальше... — Мадаму обрели!.. Мадаму нашли!.. — кричат ка- кие-то молодцы, где-то за забором поднимая, пьяную женщину. — Г. начальство, как прикажете? — Положить ей холодную компрессу! — дирижирует страж. Мигом строит артель из снега седалище, и, подняв на женщине одежду, плотно всаживают ее в сугроб. — А это что у вас за красная девица, все за воро­ тами прячется? — обращает внимание публики на Пет­ ра замоскворецкий страж. — Энто? Энто у нас самый Волчонок... Вот мы его сейчас!.. Ж елаете? И не успеет Петр опомниться, как Лимподист с доб ­ родушною, осклабляющеюся рожей подлетает уже к нему и, дружески, хохоча во все горло, увесистыми ку­ лаками начинает слегка выталкивать из ворот «под ми­ китки». — Го-го-го!.. Петрушка!.. Ха-ха-ха!.. Выглянь на н а ­ род!.. Покажи свою усмешку! К Лимподисту пристает еще «малый» и тоже начи­ нает дружески «под микитки» подталкивать Петра, за ним третий. Петр вспыхивает огнем, глаза у него свер­ кают от стыда и злобы, но под дружным хохотом и н а­ тиском его-выпирают на улицу. Он бросается бежать, а вслед ему несется: «Улю-лю!.. Ого-го!..» Петр видал и другие сцены в артели, но это сцены обычные, негромкие, проходившие мимо улицы, не з а ­ девавшие ни самолюбия Петра, ни его ригоризма. Так случилось, что самый этот старичок Ероша заболел, очень заболел, слег — и только просил Лимподиста Евстигнеича не «справлять его в больницу, а дать ему хоша умереть спокойно и по-христиански, и душе его покой на том свете изготовить». Долго говорила , и шу- / мела по этому случаю артель, боясь ответственности и хлопот, но Лимподист принял старика под свое покро­ вительство и уговорил артель оставить его «умереть спокойно, как душе христианской подобает». Он ходил 303