b000002179

за ним, приглашал к нему знахарку, а когда старичок умер, артель сложилась и на свои средства «обрядила» его в домовище, на руках снесла на кладбище... Все это хорошо, но на поминках нужно выпить, а выпив­ ши — поругаться, а поругавшись — подраться, а подрав­ шись — привлечь начальство, и быть уже битым, обру­ ганным и оплеванным. Тогда Петр возмущался и него­ довал и на этого старичишку, который «зря» не хотел итти в больницу, и на «лишние расходы», и на Лимпо­ диста за его «благодушество», и «на все это безобра­ зие». И все больше и больше возмущался артельной жизнью молодой парень, воспитанный почти одиночкой, в суровой школе таких деревенских ригористов, как Еремей Еремеич Строгий и Ульяна Мосевна. III Святки только что наступили. Склады купца Баш- макова и К0 плотно закрылись массивными железными дверями на целые три дня. Петр был свободен. Се­ годня, в день рождества, он ходил к заутрене вместе с барышнями и старушкой Аполлинарией Петровной, при которых состоял в качестве провожатого, так как у Ивана Степаныча опять болело горло и опять торчал на шее шерстяной чулок. После обедни Петр разгов­ лялся в семье Ивана Степаныча. Он был очень дово­ лен; он был весел. Как далеки е г о . ощущения теперь от тех, которые он испытывал, прочитывая билетик, приглашавший в благородное семейство жильца тихо­ го нрава! Иван Степаныч относится к нему отечески- благосклонно. Добрая старушка Аполлинария Петров­ на была так внимательна к «сиротинке», что накануне велела Федосье выстирать Петру белье и вычистить но­ вый кафтан, пока его не было дома. Сама Федосья — и та, может быть, больше по чувству близкого проис­ хождения, к нему благоволила. Барышни были с ним так деликатны, так внимательны к нему, так любезны и просты, что... Но, к сожалению, он очень плохо пони­ мал, чего хотели от него барышни, а они чего-то имен­ но хотели. Зато «в правде» отношений к. себе Ивана Степаныча, Аполлинарии Петровны и Федосьи он не сомневался. Это были люди действительно простые, 304