b000002179

взыщите... Мучку-то, что у меня брали, уж отберу при законе и при начальстве...» — А к т о 'у него долговые-то? — Д а дергачевцы •— все почитай... И опять сурово ворчат себе мужики что-то в усы. Вернулись домой и свои, дергачевцы. Шумно, гулко ввалились они в деревню. Старики и дети, задремавшие было, боязливо проснулись. На улице идет гомон. О чем-то шумят, галдят. Чутко вслушивается в этот говор Еремей Строгий, л еж а на лежанке в своей чистой, свет­ лой избе. Вот он слышит топот ног, слышит, как все бли­ ж е ближе становятся голоса. Вдруг несколько ударов затрещало по калитке. — Выходи!.. Эй, Еремей!.. Рано улегся!.. Выходи, драть тебя на шест!.. Сперва ответ миру подай, а там и спи-почивай! — Что за самоуправство в глухую полночь! — ворчит трезвый Еремей Строгий на пьяных мужиков, выгля­ дывая в окно. — Выходи, выходи, драть тебя на шест! — кричит толпа, — а то ворота снесем!.. У мира нет самоуправ­ ства... Мир зовет к ответу! И вот Еремей Строгий стал перед миром. Вкруг него волнуется толпа. Сотни глаз устремлены сурово на него, полсотни рук внушительно тыкают в воздухе пальцами; полсотни голов слились в один сплошной гул, из которого можно было разобрать только отрывистые фразы: — Нет, ты говори, где был?.. Почему ты .на помочь с нами к купцу да попу не ходил? а? Почему? Святее нас? — Н е бойся, на печи не лежал ... Сам на помочи был... Что вы кричите, несправедливый народ?.. Я весь день у Арины вдовы проработал... Она больна, ребя­ тишки малые... Ни скосить, ни сжать ей сил нету... Д ля бога я работал... — Д л я бо-ога-а!.. Вишь ты! Угодник какой выско­ чил... А мы не для бо-о-г-а-а? а? Нет, ты скажи, драть тебя на шест, мы разве не для бо-ога-а жилы-то тянем? а?.. Влшь ты — душу спасает, доброе дело делает... А мы не могли бы, что ли, душу-то спасти? а? Ты кто такой выискался из миру, что на тебя тягостей нет? — Полведра с него! Полведра!— крикнули на миру.— Будет ему баловаться!.. Мы, брат, и сами бы непрочь душу-то спасать... Нет, ты вот иди с миром... Коли мир 283