b000002179

Господу не угодно!.. Ступай, поезжай... Д ай бог счастли­ во! Н ас не забывай... — Насильно мил не будешь — это верно, — подхватил мир. — Только как будто маловато... Мужик ты обороти­ стый, денежный, в силе... От мира упускать такого му­ ж ика жалко. — Д а что ж я вам?.. Я вот и теперь уж землей не занимаюсь... в аренду сдаю... Мельницу тоже сдам. Охот­ ники есть... Земли у вас мало... Землю всякий с охотой возьмет... А ежели... так я вот еще десятку накину... По­ лучите! А притеснять зачем человека? — и Строгий по­ ложил еще красную бумажку около ведра. — Зачем притеснять!.. Насилу мил не будешь! — з а ­ говорил мир. — Притеснять не надо, — заговорил Сысой. — Я тебе давно говорил, Еремей, жить бы тебе в городе... Потому у нас строгого правила не выдержишь; ежели у нас в строгих правилах жить, так с ними, пожалуй, до душе­ губства дойдешь!.. Верно!.. Потому в миру жить — в одном, значит, грехе со всеми жить, в одной доброде­ тели!.. Это уж, брат, так, по жизни... А еж ели в оди­ ночку, так в городе не в пример лучше... — Верно, верно! — подтвердил вполне согласный с Сысоем дергачевский мир.' III Сивая лошадь Строгого, заложенная в выкрашенную желтой краской плетушку, крупною рысью въехала в Волчий поселок и разом остановилась у кельи Ульяны Мосевны, фыркнув и энергично мотнув несколько раз своею красивою головой. Так же быстро и нетерпеливо выскочил из плетушки старик Строгий, торопливо при­ вязал повод к крыльцу калитки и, скрипя своими боль­ шими сыромятными сапогами по чистому помосту сеней, вошел в избу. Так ездят только люди, или охваченные несдерживаемою удалью, или поглощенные взволновав­ шею все человеческое существо идеей. В избе сидели Ульяна Мосевна, Луша, старица Фек" луша и Петр. Взглянув в необычно и как-то лихорадочно оживленное лицо Строгого, Ульяна Мосевна что-то суро-