b000002179

Гнать, — вдова к Сысою, Сысой сейчас по избам. Му­ жики упираются, чешутся, потому от вдовы угощеньем не разъедешься. Но Сысой умел это дело «оборудовать в аккурате». — К ак не будет угощенья? Будет! Что вы, право­ славные!.. Вот я, господи благослови, жертвую, значит, по силе-помочи! — выкрикивает Сысой, снимая шляпу, и бросает в нее гривенник. — Вот, православные, гляди!.. Вот плотичка и засеребрилась... Ну-ка на живца... — потряхивает он пред мирянами шляпой. — Эх, дуй вас горой! Авось с гривенника-то не разоришься! — кричит молодой мужик и с треском бро­ сает в шляпу Сысоя два медяка. — Вот так! идет!.. Православные, на вдовью долю! — покрикивает Сысой. Весело миру, позвякивают в шляпе Сысоя пятаки. Мигом справлена, помочь вдове и мигом пропита «вдовья доля», собранная в шляпе Сысоя. Оболванит дергачевцев какой-нибудь соседний кула- чишка, — Сысой устраивает или мирской чай, или «про­ пой горя». У Сысоя была большая семья; жил он в достатке, мог бы д аж е разбогатеть, так как семью держ ал стро­ го. Но выше обычного деревенского достатка он не поднялся. И понятно почему: мирской был человек, «артельный». Б р ат Еремей его уважал, только звал «несправедли­ вым мужиком». И Сысой уваж ал брата Еремея, но только называл его «тупым топором»: «рубить не ру­ бит, а. только за душу тянет». — Вот что я тебе, Еремей, скажу, — говорил ему нередко Сысой. — Ехал бы ты жить в город, али в мо­ настырь... Ей-богу... И тебе хорошо было бы, и людям лучше... Ну, чего ты, на нас глядя, казнишься, да и нас казнишь? Был бы ты там, может, вполне человек, а здесь вот идолом тебя зовут... Что хорошего? — Верно, верно ты, Сысой, говоришь: ты мужик умный. Верно, что с вами здесь не споешься, а со­ пьешься. Тут строгого правила не выдержишь, — серь­ езно замечал Еремей. — Это и думать оставь! — восклицал Сысой. — Д ай прожить как бог на душу положит, а ежели в пра­ вилах, так это у нас, пожалуй, с ними до душегубства 270