b000002179

дойдешь!.. Ты вот и -о христовом имени радеешь, а вона что выходит! Хорошего немного... — Зато я мужик справедливый, а ты несправедли­ вый, — добродушно укорял его Еремей. — И бог с тобой, с твоею справедливостью... Она при тебе и останется... Только я тебе верно говорю: ехать бы тебе в город, пока до худого дело не дошло. — И уеду, — обрывал сердито Еремей Строгий. То ж е советовала ему сердито и Ульяна Мосевна. Маленький Петр злился и на тетку Ульяну, и на Сысоя Строгого за эти советы. Что им сделал «справедливый» Еремей Строгий? Мужик он умный, прямой, не пьющий, не лентяй, не попрошайник, не пьяница. На мысль об отъезде в город иногда нападал и сам Еремей, но он долго не решался. М ежду тем его «ме­ ланхолия» развилась в какой-то тупой индиферентизм почти ко всему. Чем больше бедствовали Дергачи, чем больше запутывались они в какие-то клейкие, но не­ уловимые и тонкие паутины «мирских дел», чем бес­ сознательнее, как-то на одну только веру и упование, стали они жить, полуинстинктивно, махнув рукой, не видя возможности разобраться, тем Строгий все больше и больше уходил от «мира». Поземельные отношения в Дергачах достигли страшной, невообразимой путаницы. Мужики толковали о необходимости «передела». Стали переделять — кроме споров и тяжб с собственниками, затесавшимися в их наделы,, не выходило долго ничего. Начались «судьбища». — Замежуетесь и не размежуетесь во веки веков, — сказал Строгий и бросил обрабатывать свой надел. Он передал его в аренду своему соседу, чтобы с а ­ мому окончательно «отойти от мира». Мужики на это совсем осердились и стали Строгого «донимать» систематически. Однажды, когда Петюшка сидел у него и читал ему «божественную книгу», приходят к Строгому Сысой и еще два дергачевские мужика. Присели. Что, братцы, скажете? — спросил Строгий. Д а вот, братец, мир на тебя обижается, — заго ­ ворил Сысой, гуляя глазами по потолку. — На сход не ходишь, обчественным делом небрежешь... Мир брат от тебя в обиде... ’ 271