b000002179

мощников себе он в этом деле не любил. Напротив', он любил д аж е хвалиться тем, что один всю мельницу пра­ вил: в самые сильные бури он умел ставить мельницу так, что помол, на самый опытный глаз, не изменял своего качества ни на йоту; верх мельницы он повора­ чивал в бурю так ж е ловко, равномерно и легко, как и в тихое время; и никогда ветер не ломал у него ни крыльев, ни шестерен, не сворачивал с катков верхи. Зато по зимам и весной он пользовался известным до­ сугом. В Это время его мозг начинали одолевать разные вопросы, и вот он пускался за поисками «умственного» человека и умственной беседы. Заложив своего сивого породистого жеребца (единственная роскошь, которую он себе позволял, да, впрочем, и не роскошь — это был прямой расчет: сильная, здоровая лошадь зарабатывала ему больше, чем пять худых кляч ), он ехал к попу, д ья ­ кону, писарю, учителю; прослышит о новом расколь­ ничьем начетчике — к нему; а в городе у него завелось знакомство с одним пожилым, некрупным чиновником. Ему он доставлял самую «новую» м у к у и любил с ним беседовать: через него соприкасался он с тем миром, который стоял далеко в стороне от деревни. Впрочем, ко всем этим лицам Строгий не выказывал ни особой любви, ни особого доверия. Всех их определял он одним словом: «труха». В этом понятии соединял он все качества этих людей: легковесность, непостоянство, разлад дела и слова и крайнюю умственную мешанину. В свою очередь все эти «умственные» люди звали Строгого «меланхолией», хотя в нем похожего на настоящую меланхолию и следа не было. «Меланхо­ лией», по их мнению, была та умственная «блажь», ко­ торая одолела Строгого. А эта «блажь» имела резуль­ татом то, что Строгий неожиданно пришел к следую­ щему выводу: «Надо быть справедливым, потому — все виноваты. А всему причиной вино: и тот виноват, кто пьет, и тот, кто пить дает». Вывод вполне деревен­ ский и, повидимому, не особенно глубокий. Но когда пришли к Строгому о рождестве и причт, и писарь, и учитель, то водки он, к изумлению гостей, не подал, а стал говорить о возвышенных предметах. Когда ж е дьякон, не утерпев, заметил. Что же, брат Еремей Еремеич, водочки-то? Али забыл? 266