b000002179

разорились! — строго выговаривал Еремей Еремеич, — что еще не совсем вас мышь съела! Ульяна Мосевна не говорила уже теперь почти со­ всем. С тем и уехали из города ходоки Волчьего поселка, неся с собою скорбный приговор его былому патриар ­ хальному существованию. Петр был еще очень молод. Только что оконченное «дело» было .первым делом в его житейской практике, и вот почему, несмотря на то, что результаты далеко не соответствовали задуманному плану, он был в глубине души доволен, как ребенок. Он чувствовал теперь себя человеком, в руках которого влияние, и сила и, может быть, скорое богатство. Вначале, когда только что был «удуман», план земельной операции, он, как известно, лично стушевывался, так как операция эта предпола­ галась быть общим делом всей семьи Волков. Но теперь обстоятельства неожиданно повернули дело иначе. Хотя и уменьшились объемы операции, но зато личное зн а­ чение и сила Петра возросли до того, что он мог от себя устроить счастье своих родных. Его болезненно разви ­ тому самолюбию это говорило очень много. Но вместе с тем душа Петра была взволнована и возмущена. Его молодая, неокрепшая натура еще не мирилась с такими шулерскими передержками в человеческих отношениях, которые с такою откровенною наглостью могли проде­ лывать опытные практики, как Коронат Львович и москвич. Несмотря на то, что Петр уже достаточно вы­ школил свою подвижную физиономию, чтобы скрывать на глубине всякую душевную тревогу, но заглушать и убивать в себе тотчас же всякую возможность этик душевных тревог он еще не умел. После сцены с мо­ сквичом он долго волновался и не успокоился еще и теперь. Коронат ж е Львович, как человек опытный, смотрел на дело трезвее: он видел, что предполагавшаяся опе­ рация далеко не удалась, что выигрыш Петра в сущ­ ности был очень невелик и что рассчитывать было не на что. Коронат Львович был уже давно недоволен Петром, а теперь и вовсе не ж елал с ним стесняться. На другой день после решения Петр делал в тр ак ­ 253