b000002179

наивность и ласковая улыбка, воспитанные среди мирной, бесхитростной жизни деревенского достатка. Истомлен­ ные заботами, непрестанною мыслью о будущем, о грозящей страшной нужде, ехали они в город с тщетною надеждой услыхать, наконец, решение своей судьбы. И судьба Волчьего поселка скоро была решена. Д ве трети пахотной земли (в нее входила преимущественно земля, которая была в пользовании дергачевской общи­ ны) были присуждены младшим братьям, но рощи, третья часть пашни и вся Корявинская пустошь по­ ступили в вечное и нерушимое владение большака, старшего брата. Впрочем, здесь считаю нужным заметить во избежание могущих быть недоразумений, что, внося, вскоре по» своем прибытии в Волчий поселок, деньги за Корявинскую пустошь, во избежение тяжбы с барыней, Петя в 0 все не имел того в виду приобресть эту пустошь в свою исключительную пользу: он делал это для блага всей семьи. И только уже впоследствии, когда оказался неизбежным раздел и Петр крепко встал на своем: «пущай нашему уму покорятся — мы не оби­ дим»,— только тогда сделалось так, что документы на владение пустошыо очень пригодились и для той опера­ ции, о которой он мечтал. Когда сделалось известным решение, Филаретушка вознегодовал: — Подавать надо! Выше надо подавать! Как так? Почему? По какой причине денной грабеж допускать? Подавать! Главным образом подавать выше надо! — волновался он. Ульяна Мосевна, Хипа и Прасковья стояли в недо­ умении, посматривая на Филаретушку, и в нереши­ мости молчали. — Выше надо подавать!.. Нам еще права предоста­ вл ены !— продолжал волноваться Филаретушка. Они не сомневались в его личной сердечной доброте, но круто чувствовали оскудение своих достатков, чув­ ствовали, что они уже дотянули до последних кишок. — Пускай подавятся!—решила сердито Прасковья.— На награбленное добро не разживутся... Встанет оно им поперек горла, да и детям-то ихним не раз чужая корка поперхнется! — кляла она вслух на судейском крыльце своих родственников. — Молитесь, глупые, молитесь, что еще совсем не 252