b000002179

Коронат Львович намотал это тотчас на ус. Его уже давно тревожила холодная и надменная «повадка» чувствующего свою силу мужика. Все еще не успокоив­ шийся Вонифатий «от своего аблаката» бросился на постоялый двор Строгого, по пути обогнал Феотимыча и не упустил случая еще раз его выругать. На постоя­ лом дворе он никого не нашел, кроме Феклуши. Д оста­ лось от него и старушке Феклуше, и снова досталось только что доплетшемуся до двора Феотимычу. «Ах, ты, господи, вот напасть! — проговорил д аж е Феотимыч. — Ишь, как враг-то человеческий наводит!» Но, чувствуя, что и им нужно «терпеть и нести крест» вместе с свои­ ми благожелателями, они, не ропща, принимали ^окрики расходившегося большака. Не застав дома Ульяны, Вонифатий бросился в палату, где и встретил наших ходоков на крыльце суда. Облегчив свое горе руганью с сестрой, братом и невесткой, и д аж е Филаретушкой, Вонифатий, наконец, нашел где-то попутчика в село Доброе и уехал один, без Петра, производить дознание и показывать власть большака, в Волчий поселок. Мы не будем, однако, следить за подвигами огор­ ченного отца, не будем рассказывать, как он жалостно причитывал и пенял на людскую неблагодарность среди дергачевского мира, как он роздал всем сестрам по серьгам в Волчьем поселке, как досталось от него и С а­ тиру, и солдатке Сиклетее. Все эти подвиги, понятно, только обострили еще более взаимное неудовольствие обывателей Волчьего поселка. Мы лучше прямо перей­ дем к рассказу о том, чем кончилась эта «история дедовского гнезда». IV Прошло немало дней, недель и д аж е месяцев, преж ­ де чем решилось «дело о разделе общего имущества крестьян-собственников, братьев Волков». Не один раз «обе стороны», выражаясь судейским языком, уезжали из города опять к себе домой, снова приезжали, возвра­ щались опять; и опять останавливались ходоки у Ере- мея Еремеича Строгого, а «умственные крестьяне с своим аблакатом» — в трактире с «номерами для гос­ под благородных». Впрочем, здесь следует заметить, что Петр, после того как оставил их москвич, а отец 250