b000002179

проговорил москвич уже в коридоре межДу номера­ ми. — Самим, выходит, весьма в убыток! — заключил он, натягивая на уши баранью шапку. Петр, шедший было за ним, вдруг понял все — оста­ новился, и улыбка не то презрения, не то грусти искри­ вила его лицо. — Что такое у вас? — спросил, выбегая в одной ночной рубашке из номера, Коронат Львович. Волосы у него были растрепаны, красивое лицо з а ­ спано и измято после бессонной ночи и кутежа. Голос был хриплый и сердитый. — Так, свои дела, — отвечал Петр, все еще стоя в какой-то нерешимости в коридоре. — Какие дела? Что такое? Он ушел, компаньон- то? — кивнул к лестнице Коронат Львович. — Ушел... — Совсем?.. Что такое вышло? — Вполне, значит, умственный человек, — прогово­ рил Петр и зло улыбнулся. — То-то и есть! Он, брат, нос-то не дерет, а дело понимает! — сурово выговорил Коронат Львович, быст­ ро повернулся к Петру спиной и, вместо того чтобы пригласить его, по обыкновению, к себе, захлопнул ему под носом с треском дверь. У Петра зазвенело в ушах, лицо вспыхнуло. Он на минуту растерялся. Между тем Вонифатий Мосеич, посмотрел бестолко­ во и ничего не понимая вслед уходившему москвичу, вдруг набросился на несчастного Феотимыча. Феотимыч только разводил руками д а изредка вытирал потное ли­ цо, смиренно поднимая на свои плечи нелегкие пожела­ ния, которые посылал Вонифатий и «побиральцам», и «крохоборам», и «приживальщикам», и своим братьям, и всему населению поселка вообще. Петр вошел в это время в номер, равнодушно посмотрел на стариков, взял фуражку и вышел опять, не сказав ни слова. Очнувший­ ся Вонифатий оставил, наконец, Феотимыча и бросился за советом «к своему аблакату», Коронату Львовичу. Коронат Львович из его безалаберного рассказа мог, наконец, сообразить,, что уход Луши имел вообще для «дела» Волков более глубокое значение, чем простая любовная интрига. Он догадался, что вместе с нею ушла от «дела» половина силы в лице капитального москвича. 249