b000002179

— Ну, ну! Садись, обогрейся кипяточком... Вот я тебе водочки поднесу... Что у вас — благополучно ли? — Молитвами вашими живем! — Ну, выпей... Выпей, ничего, не бойся! Феотимыч боязливо взял дрожащими руками стакан и. с пожеланиями выпил, крякнул, закусил и опять при­ сел. — Вахромей Мосеич кланяться приказал. — Ну, пущай бы и не кланялся, убытку бы не было! — Приказал объявить, что дочка ваша Лукерья Во- нифатьевна изволила самоохотно отбыть третьягодняш- него числа. — Чево? — не понял Вонифатий Мосеич. — Отбыть, мол, изволила. — Д а ты что говоришь? — Отбыть, мол, неизвестно куда, изволила... — Это Луша-то? Про нее, что ли, ты? — Про нее-с, про Лукерью Вонифатьевну, благо­ желатель! — Ну? — Отбыть изволила... — Как отбыть? С каждым вопросом глаза Вонифатия Мосеича от­ крывались все больше, все упорнее всматривался в лицо Феотимыча, который старался не смотреть на него. — А так, благожелатель, — начал медленно выгова­ ривать Феотимыч. — На могилку к родительнице схо­ дила, память деда своего почтила, из-под снегу, около избы, родной землицы щепоточку вырыла и в ладанку зашила, вышла на улицу, вынесла свой короб да всем и говорит: «Вот, говорит, добрые люди, смотрите, что я с собою беру: это, говорит, приданое мое... Неравно, лихом не помяните! А тятеньке...» — Это, выходит, ваша дочка сбеж ала? — перебил его москвич, обратись к Вонифатию. Вонифатий Мосеич блуждающими глазами посмотрел, не понимая вопроса, в лицо москвича, потом на Петра, потом на Феотимыча и вдруг, как бы осененный созна­ нием, крикнул на Феотимыча: — Ванька Забытый где? — Ушел, благожелатель, точно что ушел... Надо думать, вместе они ушли... — Голубчики, помогите! — вдруг заревел Вонифатий 247