b000002179

бутылка водки. Вонифатий Мосеич уже был румян и весел, Петр, по обыкновению, молчалив и сердито сосредоточен, несмотря на то, что у них сидел гость. Гость этот был московский молодец Макар Карпыч. М акар Карпыч был тоже чем-то не совсем доволен. — К акая оттяжка вышла, а-а? — тянул он недоволь­ ным тоном, нехотя прикусывая крендель. — Проволочи- сто, весьма проволочисто вышло! Не ожидал! Теперь на самые эти разъезды сколько времени потеряли! — Сделай милость, оставь!.. Не грусти!.. Пожалуйста, прошу тебя — не грусти! — уговаривал его Вонифа­ тий Мосеич. Петр молчал, смотря упорно на стол, и тихо бараб а­ нил по нем пальцами. — Уже одну усадьбу продали, — продолжал, не слу­ шая, москвич.— Конечно, умные люди ждать не станут! Он замолчал. — Мы тоже, кажись, не глупее других считались, — проворчал Петр. — Я не про то... А главное дело, в хозяине у вас силы весьма недостаточно. Вот у нас, как мы, значит, уже более к купечеству привержены, так у нас, бывало, тятенькино слово — закон, от его речей не только что родная семья, а все домочадцы в трепетании находятся... Потому — главенство вполне! Проволочек-то этих и не бывает, — вот она, коммерция-то и идет. — Не грусти! Пожалуйста, прошу тебя, не гру­ с ти !— опять умолял москвича Вонифатий М осеич .— А что ты обо мне сказываешь, так это ты ошибаешься... Ты думаешь, — вот я теперь добр, так и всегда?.. Не-ет, брат!.. Спроси-ка Петра, как его в молодости лозьем обучал! Д а не то что Петра, я Лушку, и ту другой раз, в пьяном часе, поднявши подол-то, подхлестывал... Вот что? Мы страх-то божий не хуже кого другого понимали. — Надо полагать, не вполне! — заметил москвич. В это время вошел Феотимыч и, остановившись у двери, стал молиться на большой образ с лампадой, висевший в углу. — Никак Феотимыч! — крикнул Вонифатий Мо­ сеич. — Ты чего, .старик, с печки-то слез? Али помолить­ ся угодникам задумал? — Помолиться, благожелатель! Удостоился от отца благочинного благословение принять. 246