b000002179

говорит,хсмотрите, что я с собой беру, это, говорит, толь­ ко приданое мое... Неравно, лихом не помяните... А те­ теньке, говорит, Ульяне Мосевне, от меня земной по­ клон передайте, а обо всем прочем я ее извещу...» Ну, мол, господь с тобой! Ступай!.. В те поры Вахромей Мосеич с охоты вернулся. Рассказываем ему: «Что ж, говорит, она свое взяла — не чужое унесла... Поди, говорит, Феотимыч, в город, извести отца». Вот и пошел я, благожелатель... — А в погоню не послали? — Что за ней гнаться-то? Чай, она не воровка, не своей семьи разорительница, — сказала Ульяна Мосев­ на. — Бог знает, как за наши дела наградить. — Что за ней гнаться?— повторил Феотимыч:— не в нощи ушла, на людских очах. — Говорили отцу-то? — Нет еще, благожелатель... Признаться сказать, с духом не соберусь... Нутко, к нему теперь иттить-то... Только уж ради души спасения укреплюсь, как ни то. — Нну-у, — вздохнул Еремей Еремеич и махнул вну­ шительно рукой, — пошла битка в кон... Одна беда, го­ ворят, не ходит! — Не ходит, благожелатель, не ходит, — поддержал и Феотимыч. Еремей Еремеич оставил пока всякую мысль о при­ мирении и зак азал самовар. Н а следующий день Феотимыч, как только заблаго ­ вестили к ранней обедне, пошел в церковь. Дряхлый, полуразрушенный старик, он трусил теперь каждого окрика. Господу ж е богу угодно было наложить на него столь тяжелое бремя, как сообщение большаку об уходе его дочери. Знал Феотимыч, каков бывает в этом случае большак, а тем более «испивающий», и заранее предчув­ ствовал, что неповинно должно обрушиться на его стар­ ческую голову за такую весть. У обедни он усердно мо­ лился, затем, для придания себе храбрости, понюхал дружески табачку из тавлинки своего сверстника, цер­ ковного звонаря (причем они сообщили друг другу, что им «давно бы уж умирать пора»), и отправился в номер к Волкам — старшему и младшему. А в это время Волки, старший и младший, сидели, за самоваром, около стола. На столе лежали крендели, куски сахару в синей бумаге, соленые огурцы и стояла 245