b000002179

Еремей Еремеич решился как-никак помирить обитате­ лей Волчьего поселка. В этом он видел некий душеспа­ сительный подвиг, и это ж е льстило его самолюбию, под­ держивая приобретенную им репутацию справедливого и строгих правил человека. Но пока он обдумывал, как приступить к эдакому щекотливому делу, события не давали себя ждать. На третий или на четвертый день по приходе в город ходоков Волчьего поселка, когда, вечером, возвратив­ шись с базара, Еремей Еремеич хотел было окончательно приступить к душеспасительному делу миротворения, он застал в передней избе, где поселились Ульяна с своими спутниками, заштатного понамаря Феотимыча. В стареньком, порыжелом и заштопанном полукафтаньи, с неизменною седою косичкой на затылке, которой не из­ менял он во все долгое время своей «заштатной» жизни, Феотимыч развешивал на печи свое мокрое одеяние и что-то неторопливо рассказывал сидевшим по лавкам Ульяне, Хипе и Прасковье. — Ты чего, старик, приплелся? — окликнул его, вхо­ дя, Еремей Еремеич. — Али вам всем перемерзнуть до­ рогой хочется? Чего вы старые-то кости с Феклушей растревожили? — Посланец, благожелатель, посланец! — отвечал Феотимыч. — Д ля ради души спасения всем потщиться надо. — Что у вас там еще? — Все благополучно, вашими молитвами!.. Вахро- мей Мосеич с извещением к Вонифатию Мосеичу по­ слал, что, мол, дочь его Лукерья Вонифатьевна изво­ лила свои родные места покинуть! — Как так? — Чего ж больше теперь и ждать? Р а з начни бала­ мутить — за вольной дело не станет... Брось камень-то у одного бережку, а он тебе волну до другого берегу даст, — сказала Ульяна Мосевна. — Постой, старуха! — прикрикнул Строгий .— Так как ж е это она смелость такую взяла? а? — А так, благожелатель: собрала свой короб, на могилку к матери сходила, память деда своего почти­ ла, из-под снегу, около избы, родной землицы щепо- точку вырыла и в ладанку зашила, вышла на улицу да пред всеми и говорит: «Прощайте, говорит, пока... Вот, 244