b000002179

Строгий исподлобья поглядел на него. — А чего бунтуете? чего семью зорите? — затрубил он своим зычным голосом. — А-ах, кум! — выразил было искреннее соболезно­ вание Вонифатий Мосеич и д аж е руками взмахнул, но Петр взглянул на него, и старик не договорил. — Не успели деда в яму свалить, а уж бунты начи­ нать? Чего зорите родных, спрашиваю, а? — гремел Строгий, постукивая рукой по столу, верный своей при­ вычке задавать всем «острастку». — Кому пользу види­ те, родным-то животы потроша? Самих себя съедите поедом! Прахом все пустите! Бре'хачам польза — вот ко­ му польза будет! На голос Строгого в дверях номера незаметно мельк­ нула фигура Короната Львовича с кием в руках. Петр не возражал ; он дал высказаться Еремею Еремеичу и не раз своим взглядом заставлял молчать отца, который, скорбно покачивая головой, порывался высказать, «ка­ кую напраслину взводил на него любезный кум». Н ако ­ нец, когда Строгий успел ругнуть и «молодых модников, что в Москве у цырюльников волосы подовьют, д а и нос кверху дерут», и «старую бороду» Вонифатий Мосеича и, таким образом, истощил весь запас сильных выра­ жений для поддержания репутации «человека строгих правил», — Петр обернулся к нему и говорил ровным, уверенным голосом: — Мы, крестный, так издавна полагали, что человек ты справедливый, с головой, всякое к людям отношение понимающий, к невежеству и фиглярству строгий, а за- • мест того... Весьма это удивительно для нас, что такую от умного человека видим необстоятельность и неспра­ ведливость... — Ну, — крикнул Строгий, — ты мне об моих-то к а ­ чествах не рассказывай!.. Я об своей справедливости давно хорошо известен! — И тем для нас удивительнее... Мы, может, с то­ бою, не в пример прочим, желали бы во всем совет иметь, от твоей рассудительности чем-нибудь позаим- ствоваться, а замест того видим, что ты старых баб слушаешь предпочтительно умственным людям... Весь­ ма это для нас неожиданно! Ну, так говори, что у вас там такое? — прикрик­ нул задетый за живое Строгий. 239