b000002179

тебе всем Волчьим поселком тронулись. Вот она какая машина! И Ульяна Мосевна, и братья — все с родного гнезда тронулись. — Что так? — Вот и так. И я уж за ними... Старичка-то моего, Мосея, схоронили, так на свободе я теперь... Вот и при­ тыкаюсь ко всем... Они тронулись в город, и я, думаю, хошь богу помолюсь. Авось, тоже не без пользы будет к ихнему делу. — Д а какое дело-то? — Д а неужто ты неизвестен? — укоризненно качая головой, повязанной синим повойником, сказала Феклу- ша. — Д а полно-се, Еремей Еремеич, шутки со мнйй шутить. — Говорю, ничего не зн аю !— крикнул Строгий. — Ой, не кричи, родимый!— схватилась старушка руками за уши, а ее сухощавая фигурка так и зако ­ лыхалась, словно под налетом ветра. — И совсем ты меня речи лишишь, так-то трубимши! Ты полегче, ро­ димый, со мной... Ведь уж мне, люди-то считают, за д е­ вяносто перевалило. — Ну, ладно, пощажу твою дряхлость. Д авай -ка вот попьем кипяточку, а тем временем, не торопясь, и расскажешь, — шутил Строгий, принимаясь заваривать чай из самовара, который внесла толстая, грудастая дворничиха. — Слышал? Дела-то какие? — спросила она мужа и вышла опять. — Д а нету же! — Али не бывали у тебя Вонифатий-то Мосеич с крестником? — спросила Феклуша. — Нету. — Ишь ты! У крестного отца не был! А поди, уж с месяц в городе живут. — Петюшка-то с отцом? — Они, они, вместе теперь, неразлучно. — А Ульяна-то где же? Говоришь, и Ульяна здесь? — Ушли... только что приехали — и ушли. Хлопотать в палаты ушли. Тоже боятся, как бы просрочки не сделать. — Д а что у них такое, скажешь ты или нет? — не выдержал опять Еремей Еремеич и д аж е ногой при­ топнул. 228