b000002179

— Ну, утро вечера мудренее! — сказала Ульяна Мо­ севна. — Идите-ка спать, да подумайте каждый про себя. А между тем «новый человек деревни», Петр Во- нифатьевич Волк-младший, сидел все это время на за- вальне отцовской избы и угрюмо смотрел в глубину ночи, окутавшей и его, и выселок, и рощу. Он думал на неизменную свою тему: «чтобы все как лучше». Филарет же Флегонтович Чижов (иначе Чижик) давно уже, еще как только Вонифатий заявил свои пра­ ва большака, тихонько исчез от качели и побежал к своим Дергачам . Он струсил и испугался, его охватила боязнь — чего? — он решительно не понимал. Он толь­ ко бессвязно твердил: — Прострел в сердце — это верно!.. В сердце про­ стрел! Вот оно самое! Что он разумел под этими словами, он вряд ли бы и сам объяснил. Он только очень был рад, что нашел такое слово, которое, по его мнению, знаменовало то нечто, что изменило душу Петра. Как бы то ни было, нынешняя ночь была первая ночь, когда обитатель выселка лег, не уверенный в завтрашнем дне. Глава третья РАЗДЕЛ I В Ямской слободе губернского города N наиболь­ шею известностью среди трудового странствующего кре­ стьянства пользовался постоялый двор выписавшегося в мещане крестьянина деревни Дергачи Еремея Ере- меича Строгого. Надо думать, что окрестили его таким прозвищем недаром, так как был он действительно му­ жик «строгих правил» и притом «строгого обличия». Высокий, коренастый, сутуловатый, с большою лыси­ ной на голове, длинным носом, поросшим седыми воло­ сами на конце, сердитым взглядом больших карих глаз и седою бородой — он везде, в церкви ли, в думе ли 226