b000002179

Последние слова Вонифатия были до того неожи­ данны для слушателей, что все смолкли, никто сразу ничего не. мог возразить, и кругом настала мертвая тишина; д аж е трубка Вахромея не сопела больше. Во­ нифатий и сам как будто испугался своей храбрости. Не будь он выпивши, не опьяней он так от обаяния пред успехом Петра среди «добросельской интелли­ генции», не будь, наконец, так темно, — вряд ли бы он сказал и половину того, что открыл теперь. Д к вряд ли бы его за это похзалил и сам Петр, так как это не мог­ ло быть в расчетах его недоверчивого, скрытного ума. Наконец Вонифатий опомнился, но чувствовать се­ бя большаком не переставал. — Луша, иди домой! — строго приказал он среди об­ щего молчания. — Тятенька, я еще успею, — тихо проговорила она. Она сидела на доске качели, рядом и обнявшись, с дозволения обычаев тех палестин, с Иваном Забытым. — Иди, говорят! Пора за ум взяться! Будет со вся­ ким якшаться! Ступай к брату!.. Ступай в свой дом! — крикнул грозно Вонифатий, поправил на голове шляпу и походкой самоуверенного человека пошел к своей избе. Если бы кто мог осветить в эту минуту осеннюю глубокую тьму, пред его глазами предстал бы один из драматических моментов в жизни выселка. Он увидал бы, как при словах отца, сказанных таким" тоном, ко­ торого еще никто не слыхал, сошла вся кровь с пунцо­ вых щек Луши, и они сделались белее полотна; как вспыхнул, напротив, Иван Забытый, и его рука, обни­ мавшая Лушу, вдруг упала, словно разбил ее паралич, и горькая улыбка с примесью не то злобы, не то покор­ ности судьбе пробежала по его губам. Вряд ли с этой минуты он оправится и будет попрежнему добродушно говорить свое обычное: «с удовольствием!» Кроме этого, в тот момент совершилось здесь и еще нечто. Несколько секунд спустя после слов Вонифатия засопевшая было опять трубка Вахромея вдруг смолк­ ла, но по лившемуся от нее свету было видно, как бы­ стро поднялся Вахромей, хотел крикнуть: «Раздел!»— но удержался, сжал губы и медленно опустился опять на бревно, на котором сидел. Рано или поздно, впро­ чем, этому слову уже не миновать теперь сорваться с его губ. 15 Златовратский 225