b000002179

— Угощай, угощай, брат!.. Только вот без хозяй* ки-то что-то как будто нехватает! — говорил Вонифа­ тий, в душе совершенно довольный «хозяйными» каче­ ствами своего сына. — Деловой, деловой! Правду дергачевцы-то гово­ рили, — повторил Вонифатий, принимаясь за блюдце. — Московский чаек-то? — спросил он, втягивая носом пар от чашки. — Кяхтинский, настоящий. Черная бровь. Петра Ор­ лова с сыновьями. — То-то, попахивает... приятно! — Букет... два рубля фунт... Там завсегда такой пьют, кто ежели толк понимает... — Что говорить!.. Нет, вот у нас, что ни вали в чайник-то, все будто травой отзывает. Д а ведь мы невзыскательны! Была бы вода в животе попарить да поотдохнуть нараспашку... Тепло оно при самова* ре-то. Но еще в большее изумление пришла от «хозяйных» качеств Петра Вонифатьевича Ульяна Мосевна. — Ишь ты, ишь ты! — сказала она, входя в избу Вонифатия, ударила по пополам руками и пристально посмотрела в лицо племянника. Затем она села и дол­ го, с какою-то особенною, не то грустною, не то ирони­ ческою улыбкой качала головой. — Искушайте за компанию, — предложил Петр свою чашку. — Кушай, батюшка! спасибо за угощение... А я было тебя вот пришла звать со всеми сообща попить. Завтракать наша-то деревня собралась... А ты, вишь, особнячком все, все особнячком! — заметила Ульяна Мосевна. — По-столичному. Так-то оно лучше: ни ты ни к кому в душу не лезешь, ни в твое расположение никто носу не сует. — Особнячком, особнячком, — вместо ответа, задум ­ чиво проговорила Ульяна Мосевна и вышла. Она начинала огорчаться таким обособлением Петра. Вначале она принимала своеобразные выходки Петра не больше как за ребячество и относилась к ним, как ворчливая нянька. Но чем больше она вглядывалась в отношения Петра к обитателям выселка, тем суровее смотрела на то «новое», что наложила столица на душу 213