b000002179

•— Федосья! Накрывай ужинать! Собеседники разошлись. Ульяна Мосевна заглянула было в окно к Вонифатию, но Петр сказал, что он устал и хочет спать. Ушла к себе в келью и Ульяна Мосевна. V Утро следующего дня застало обитателей Волчьего поселка за молотьбой хлеба. Они уже работали давно, и нынче как-то молчаливо шла работа. Вследствие ли осенней погоды, или почему другому, но мужики были суровее обыкновенного, сердитее кричали на баб и лаконичнее отвечали на вопросы. Д аж е Хипа меньше улыбался. Только Вонифатий Мосеич был, к удивле­ нию, благодушнее, чем когда-либо, и д аж е расшутился было, но шутка не удалась, когда его сердито оборвал Вахромей. Вонифатий замолчал, но лицо его не пере­ стало сиять благодушием. Это «сияние», повидимому,, не особенно нравилось Вахромею и раздраж ало его, хотя он не говорил ничего. Братья Волки уже кончали, овин и собирались итти завтракать, когда проснулся Петр. Умывшись, он тщательно причесал свои черные: кудри, затем истово помолился пред образом и, нако­ нец, вынул из ящика небольшой самовар, в виде вазы,, с львиными лапками у ручек. Он сам сходил за водой,, сам поставил его и, когда он закипел, внес его в избу,, постлал скатерть на стол, вынул из чемодана пару ч а ­ шек, небольшой ящик с чаем и сахаром и, поместив­ шись пред самоваром у окна, молча, сосредоточенно и с сознанием собственного достоинства принялся пить чай. Пил он неторопливо, блюдечко за блюдечком, и,, повидимому, нисколько не смущаясь одиночеством. Ни ­ сколько не смутился он, когда вошел в избу отец и,, размахнув руками, вскричал: — Ай да москвич! Уж и хозяйством раздобылся!' Ну и деловой ж е у вас в Москве народ! Ну, ну, уго­ щай! Петр с особенною ловкостью вытер чашку, как-то- особенно искусно, то приподнимая, то опуская чайник,, тонкою струей налил чай и, подвинув чашку на другой конец стола, проговорил: — Садись. 212