b000002179

гонишь ее-то?! — с боязнью спросил Сатир. Но Ульяна не прогнала. Аннушка, дочь Сатира, была первою д е ­ вушкой, взятою Ульяной со стороны в «учебу». Сатир- долго опять после того кутил и, наконец, совсем заугрю- мел. С каждой охоты приносил он какой-нибудь пре­ зент своей дочурке и Ульяне Мосевне. Молча клал свой презент на стол, угрюмо поглаживал дочь по го­ лове, сумрачно взглядывал на Ульяну Мосевну и тот­ час же, нахлобучив на уши картуз, уходил, широко ш а­ гая, из избы. Ни на какие приглашения остаться, ни на какие угощения он не сдавался. Давно уже выросла дочь Сатира и вела свое собственное хозяйство у отца, давно уже Сатир переселен был дергачевским миром в Волчий поселок, а он и до сего времени, неуклонно и так ж е молча, как добровольный оброк, носит с к аж ­ дой охоты «презенты» предмету своей чистой, но не­ удачной любви... III В один из осенних дней Ульяна Мосевна, по обычаю «благомысленных людей», навещ ала знакомых и не­ знакомых баб добросельского мира, жаждавших «отпо- ведать» ей накопившиеся за лето горести и невзгоды. Впрочем, теперь уже реже делала свои объезды Ульяна Мосевна, да и. ездила уже одна: как минуло Луше шестнадцать лет, она перестала ее брать с собою, а те­ перь Луше шел уже двадцатый год. Ульяна Мосевна успела побывать и в селе Добром, и в деревнях Под- палихе с Поджарихой, и теперь выезжала в родные Дергачи, чтоб отсюда отправиться в свой поселок. — Ну вот, приехала!— сказал староста Макридий, стоявший среди дергачевского мира, по какому-то по­ воду собравшегося у Старостиной избы. — Эй, благомысленная! А мы к вам было в выселок % собрались всем миром! — говорит Макридий, расклани- ’ ваясь с Мосевной и махая, по обыкновению, руками. — Али что у вас? Милости просим. — Д а что? Такие дела... такие дела... Только един­ ственно, как мир жалеючи, — начал свою обычную пес­ ню староста Макридий, без которой он ни разу не на­ чинал никакого разговора с тех пор, как стали его вы­ бирать в старосты. 159